Зачем им выдавать себя с головой? На русском корвете один русский проломил голову другому русскому, вот и все. Мы бы даром сделали крюк в эту шотландскую дыру Дернесс…
Один лишь Розен тонко улыбнулся, прикрыв улыбку ладонью.
– Вы совершенно правы, капитан, – ответил Лопухин, – но наш бывший механик этого не знал. Опытный уголовник на его месте только ухмыльнулся бы: «На пушку берешь, начальник?» Но Забалуев не опытный уголовник, а просто заблудившийся человек. Я его напугал, а теперь давайте проявим к нему снисходительность.
Лет через десять-пятнадцать он выйдет на поселение и еще поживет, надеюсь, как честный человек.
– Тогда примите мои поздравления, граф, – через силу, но все же с достоинством проговорил Пыхачев.
– Принимаю, но не как признание моих личных заслуг, а как…
Договорить Лопухину не пришлось. В кают-компанию ворвался вахтенный начальник капитан-лейтенант Батеньков, шурша плащом, блестящим от дождевой влаги.
– Дымы на горизонте!
Мелкая, как пыль, морось, оседала на плащах, на фуражках, на стеклах биноклей.
Неубедительные обрывки туч выжимали из себя последние остатки влаги. Погода обещала наладиться. Слабеющий ветер уже не промораживал до костей, и морские волны лишились барашков. Временами солнце намекало на то, что оно все-таки существует.
Пуст был океан и прямо по курсу, и справа, и слева. Зато далеко, очень далеко позади прояснившийся горизонт оживили две слабые полоски дыма. Очень зоркий человек смог бы и без бинокля различить рангоут двух… нет, четырех судов.
– Однотипные паровые шлюпы, – определил Враницкий. – Два. С ними парусники – люгер и галеас.
– Исландцы? – спросил Розен.
– Несомненно. Хотя бьюсь об заклад, что уголь у них английский, из Кардиффа, уж очень слабы дымы… Опасаться нам нечего. Это мухи, – он покосился на кормовую восьмидюймовку, – а у нас есть хорошие мухобойки.
– Или разведчики, или загонщики, – сказал Лопухин. – Возможно, нам еще не поздно повернуть на ост.
– Из-за этой мелюзги? – презрительно выпятил губу Враницкий.
– Тем лучше, – спокойно возразил граф. – Повернем, покажем мелюзге ее подлинное место в мироздании и уйдем в любой норвежский порт. Это не будет выглядеть бегством."
"Враницкий не ответил, зато Пыхачев сердито засопел.
– А если окажется, что нам подсовывают приманку, а за ней идут более серьезные корабли? – проворчал он. – У меня имеется приказ по возможности избегать боевых столкновений, дабы не подвергать опасности жизнь наследника.
