Играть на чужом поле не так приятно, как на своем, однако я подпитываюсь энергией толпы, пусть и негативной.
Когда сирена возвещает об окончании периода, мы уходим в раздевалку со счетом 2:0 в нашу пользу. Все возбуждены тем, что за два периода противнику так и не удалось размочить счет, но тренер Дженсен не дает нам расслабляться. Пусть мы и впереди – он все равно не позволит нам забыть, что мы что-то делаем не так.
– Ди Лаурентис! – орет он Дину. – Ты позволил тридцать четвертому отшвырнуть тебя, как тряпичную куклу! А ты… – Тренер переводит сердитый взгляд на одного из наших защитников.
– Ты дважды дал им оторваться! Твоя задача – следовать тенью за этими придурками! Ты видел, как Логан врезал им в начале периода? Я и от тебя, Рено, жду такой же жесткой игры. А ты что делаешь? Вертишь жопой, как баба на танцульках, и бедрышком нежненько их тюк, тюк. Хватит! Веди себя как мужик, врежь им!
Когда тренер перемещается в другую часть раздевалки, чтобы выдать еще одну порцию критических замечаний, мы с Логаном переглядываемся и усмехаемся.
Дженсен крут, но он чертовски хорошо делает свою работу. Он хвалит, когда похвала заслужена, остальное же время давит на нас, чтобы мы стали лучше.
– Жестко он с тобой. – Такер сочувственно смотрит на меня, когда я поднимаю фуфайку и разглядываю левый бок.
Мое тело здорово пострадало, уже видно, как темнеет кожа там, где будет здоровенный синяк.
– Выживу, – говорю я, пожимая плечами.
Тренер хлопает в ладоши, подавая сигнал, что пора возвращаться на лед.
Мы снимаем чехлы с коньков и выходим из раздевалки.
Едва выйдя на лед, я уже чувствую на себе этот взгляд. Я не ищу его среди зрителей, но я знаю, что увижу, если захочу. Моего отца, сгорбившегося на своем обычном месте на верхней трибуне, в бейсболке «Рейн-джерс», низко надвинутой на глаза, и с сжатыми в тонкую линию губами.
Кампус Сент-Энтони расположен не очень далеко от Брайара, а значит, дорога от Бостона заняла у отца целый час, но даже если бы мы играли товарищеский матч в нескольких часах езды, да еще во время сильнейшего за всю историю человечества снегопада, он бы обязательно приехал.
Старик не пропускает ни одной игры.
Фил Грэхем, легенда хоккея и гордый отец.
Именно так, черт побери.
Я отлично знаю, что он приезжает не для того, чтобы посмотреть, как играет его сын. Он приезжает для того, чтобы взглянуть, как играет продолжение его самого.
Иногда я задаюсь вопросом, что было бы, если бы я облажался.
