– Все в порядке? – шепчет парень, снимая с меня джинсы и трусики.
Его дыхание учащается, и я немного смущаюсь, когда его голодный взгляд останавливается у меня между ног.
– Да, – выдыхаю я.
Когда Гаррет проводит языком по моей промежности, по мне будто пропускают электрической ток. Я издаю громкий стон, и он резко поднимает голову.
– Такер дома, – предупреждает он меня, при этом его глаза весело блестят. – Так что предлагаю использовать внутренний голос.
Мне приходится кусать губы, чтобы громко не стонать, потому что то, что Гаррет делает со мной… о боже мой.
Как. Же. Сладко. Он водит языком вокруг клитора, потом по самому клитору, и от дикого желания я буквально схожу с ума.
Неожиданно я вспоминаю, как Элли рассказывала, как ей приходилось «натаскивать» Шона на такую же ласку, потому что тот обычно «прокатывался» по ее клитору, как стремительный катер. Гаррета ни на что натаскивать не надо. Он делает все так, чтобы мое наслаждение нарастало постепенно, он делает все медленно, чтобы в конечном итоге довести меня до безумия и заставить умолять.
– Пожалуйста, – умоляю я, когда его движения замедляются, – еще."
"Парень поднимает голову, и я понимаю, что никогда в жизни не видела ничего более эротичного, чем его мокрые губы и горящие глаза.
– Думаешь, ты так кончишь?
Я удивляюсь самой себе, когда киваю. Хотя едва ли я лгу. Я уже на таком пределе, что еще немного – и я взорвусь.
Гаррет одобрительно хмыкает, опускает голову и обхватывает губами мой клитор. Он сильно втягивает его в себя и одновременно засовывает в меня палец, и я срываюсь со стапелей, как космическая ракета.
Оргазм в тысячу раз сильнее, чем тот, до которого я довела себя собственными руками, вероятно, потому, что мое тело знает: до него меня довел Гаррет. Именно Гаррет заставил меня растаять, а потом прогнал через меня эту громадную волну сладчайшего, пульсирующего наслаждения.
Ослабнув, невероятные ощущения оставляют после себя тепло успокоения и странную горечь. То, что происходит дальше, я видела только в кино и сейчас оказываюсь в полнейшем замешательстве.
Я начинаю плакать.
Гаррет тут же перемещается выше и заглядывает мне в лицо.
– Что случилось? – ошеломленно спрашивает он. – О, черт. Я сделал тебе больно?
Я мотаю головой и смаргиваю с ресниц слезы.
– Я… я плачу… потому что… – Я набираю в грудь побольше воздуха. – Потому что я счастлива.
Его лицо разглаживается, и у него такой вид, будто он вот-вот расхохочется.
