Ему хочется посмеяться надо мной, но он сдерживается.
– Ты еще под мухой? – спрашивает он. – Если да, то обещаю разыграть столь редкую карту джентльмена и больше никогда не вспоминать этот разговор.
– Я не пьяная. Я говорю серьезно. – Я пожимаю плечами. – Так хочешь или нет?
Гаррет изумленно таращится на меня.
– Ну? – не унимаюсь я.
Его темные брови сходятся на переносице. Совершенно очевидно, что он не знает, как реагировать на мою просьбу.
– Гаррет, ответь просто «да» или «нет».
– Просто? – взрывается он. – Ты шутишь? В этом нет ничего простого! – Он проводит рукой по волосам.
– Ты забыла, что говорила мне на вечеринке у Максвелла? Тот поцелуй ничего не значит, мы лишь друзья, бла-бла-бла.
– Я не говорила бла-бла-бла.
– Зато говорила все остальное. – У него на скулах играют желваки. – Что изменилось с тех пор, черт побери?
Я сглатываю.
– Не знаю. Я передумала.
– Почему?
– Потому. – Меня охватывает раздражение. – Какая разница? С каких это пор парень подвергает девушку перекрестному допросу и выясняет, зачем ей захотелось раздеться?
– С таких, что ты не из этих девиц! – рявкает он.
Я скрежещу зубами.
– Я не девственница, Гаррет.
– Но и не «хоккейная зайка».
– Это означает, что мне запрещается спать с тем, кто мне нравится?
Гаррет напряжен не меньше, чем я. Он сгребает обеими руками свою шевелюру, затем он делает глубокий вдох, медленно выдыхает и устремляет на меня пристальный взгляд.
– Ладно. Значит, так. Я верю, что я тебе нравлюсь. В том смысле… а кому нет? Это первое. Второе: ты стонешь, как безумная, когда я засовываю язык тебе в рот.
Я тут же ощетиниваюсь.
– Ничего подобного.
– Давай каждый останется при своем мнении. – Он складывает мускулистые, сильные руки на мускулистой, сильной груди. – Но я не верю, что в тебе произошла какая-то чудесная трансформация и тебе вдруг захотелось переспать со мной. Ну, типа, ради развлечения. – Он задумчиво склоняет голову набок. – Но тогда что это? Ты хочешь вернуться к своему бывшему? Или что? Снова вызвать ревность у Лапочки?
– Нет, – напряженно говорю я.
– Просто… – Я в полном отчаянии. – Я просто хочу переспать, ясно? Переспать именно с тобой.
На его лице отражается причудливая смесь изумления и раздражения.
– Зачем? – снова спрашивает он.
– Затем, что я просто так хочу, черт побери. Неужели в этом обязательно должен быть глубокий философский смысл? – По лицу Гаррета я вижу, что совсем не убедила его, и у меня хватает мозгов признать свое поражение. – А знаешь, забудь об этом.
