Полетт свыклась с новой жизнью и почти перестала вспоминать прежнюю, когда она еще чувствовала себя красивой и могла целыми днями ничего не делать. За три недели перехода по Горячим Пескам братья выбили из нее любое сопротивление и научили ценить то, что есть, а не мечтать о далеком и несбыточном. В роли кухонной чернорабочей бывшая графиня начала потихоньку оттаивать: жизнь текла неспешно, без потрясений и терзаний. Можно сказать, что Полетт смирилась."
"Однажды, сидя без дела в одну из немногих минут затишья, когда ее никто не трогал, женщина неожиданно вспомнила герцогиню дель Риво.
Вспомнила впервые за несколько месяцев и впервые — без злости и желания отомстить. За что мстить-то? Ее никто не спрашивал, хочет ли она замуж за Тамильеса, как сейчас никто не спрашивает Полетт, хочет ли она выносить помои. Ей говорят — она делает. Вина лежит на Тамиле и его друге, Анрионе. Кстати, а что с ее вязью?
Женщина вытянула руку, покрутила, пытаясь разглядеть что-нибудь под слоем пыли и грязи и, когда ничего не получилось.
Поплевала на запястье и протерла подолом. Ничего! Это что же — прошел год или ее супруг отбыл в мир иной? Нет, вряд ли отбыл, скорее, прошел год.
Из дальнейших размышлений ее выдернула кухарка, отправив провеивать и пропускать через крупорушку зерно для утренней каши.
Бычков для стола господина своим ходом отправляли каждые три месяца. Сначала Ширан с помощниками отбирали самых гладких и упитанных из стоящего на откорме стада, потом их перегоняли в отдельный загон, и через день три раба отправлялись с ними в переход.
Чтобы бычки не потеряли вес, гнали их не спеша, делая дневки в жаркое время, позволяя утром и вечером свободно пастись. На ночь вставали у водоемов и рабы дежурили по очереди. Полетт ехала в повозке с кухонными и спальными принадлежностями. Пока мужчины возились со стадом, она собирала дрова, разжигала огонь, готовила неизменную кашу. Потом мыла посуду и расстилала подстилки, на которых они спали. Вставать ей приходилось еще затемно, а ложиться заполночь, но у нее была возможность доспать днем в повозке.
Через рабские ошейники, настроенные особым образом, Ширан бдительно следил за поведением рабов и поблажки от него не было бы, поэтому никто не отлынивал, и никто к Полетт даже близко не подходил.
Через декаду стадо дошло до владений господина, быков пересчитали, осмотрели и загнали на скотный двор. Рабы переночевали и с утра налегке отправились обратно.
Полетт отвели на женскую половину и заставили хорошенько отмыться.
