Через считаные дни, 1-го сентября, Германия напала на Польшу, и в этот же день, словно бы в мире не случилось ничего необычного, в Москве был ратифицирован договор между Германией и СССР „О ненападении…“.
На земле уже потоками лилась кровь, полыхали в огне польские города и села, а Сталин и тогда оставался верен себе. Контакты между СССР и Германией продолжали крепнуть. Советское правительство совершило потрясший всех прогрессивных людей акт – поздравило Вермахт и лично Гитлера с капитуляцией Варшавы. Этим оно дало понять, что у обеих стран общие интересы и общие враги.
А в конце сентября в Москве был подписан новый позорнейший документ – „Пакт – Договор о дружбе и границе“. Из Советского Союза потекли в Германию нефть, сталь, продовольствие… Своим непредсказуемым поступком Сталин не только обманул, подло предал свой народ, он также обманул и предал народы всей Европы. После этого лучшие умы Запада отвернулись от СССР, многие коммунисты вышли из партии».
– Но ведь мы и в самом деле больше опасались агрессивной Великобритании, чем Германии, – неуверенно сказал Миша.
– После Первой мировой войны Германия была буквально повязана по рукам и по ногам «Версальским миром», считалась чуть ли не первой его жертвой. Она оказалась разоружена, ей запрещалось производить танки, самолеты. Я знаю… Мы проходили это в школе. Наверное, поэтому Сталин и не принимал во внимание Германию, а основным врагом страны считал Англию.
– Пакт о ненападении между СССР и Германией, – поддержала я Мишу, – был заключен еще и потому, что наше правительство всеми силами старалось избежать войны.
Вероятно, Сталин надеялся, что благодаря «Пакту» Советский Союз сумеет выкроить время, чтобы еще больше окрепнуть. Сталин просто не знал…
– Это вы – такие, как ты, Миша, Леонид, – могли не знать о сложившейся к 1939 году серьезнейшей обстановке в мире, а Сталин обязан был знать и предугадать последствия каждого своего шага, каждого своего действия. Обязан! – жестко перебил меня Георгий Николаевич.
– Однако он не предугадал ничего и, продолжая политику сотрудничества с фашистской Германией, по-прежнему считал себя непогрешимым. А Гитлер умело пользовался его безмерным самомнением."
"В 1940 году, – продолжал Георгий Николаевич, – Гитлер пригласил Сталина посетить Берлин, однако тот проявил характерную для него личную осторожность и вместо себя послал в «дружественную» Германию Молотова. Для советской делегации была уготована на вокзале пышная встреча.
