У меня бабка, ту, май-то, совсем безграмотная, а слышала бы ты, как она частушки сочиняет. А то заладили некоторые – „муки творчества“… Нет никаких „мук“! Просто надо голову на плечах иметь да к тому же еще немножко соображения»."
"Положив в корзину последнюю лопату нестерпимо разящей спиртом желто-скользкой массы, Мишка сердито посмотрел на меня: «А чего ты, май-то, лыбишься? Скажешь – я не прав? А вот давай попробуем вместе что-нибудь сочинить… Что-нибудь подходящее к нынешнему моменту.
Главное, чтобы рифма была не избитая… Давай я начну, а ты продолжай».
Отложив в сторону лопату, он встал «в позу» и, завывая, как настоящий поэт, выдал: «Сердце в груди бьется, как птица…»
– Стоп! – остановила я Мишу. – Так не пойдет! Это же слова песни! Про сердце, конечно, хорошо, но надо по-другому.
Мишка подумал и выдал «по-другому»:
Бьется мое сердце, бьется молодое,Видит оно, сердце, солнце золотое…Я подхватила:
Утихает ветер, уплывают тучи,Озаряет землю солнца луч могучий…– Здорово! Во!.
. – Миша в восхищении поднял большой палец. – Как все равно во взаправдашнем стихотворении. Давай, поехали дальше! – Он наморщил лоб, пошевелил губами и, завывая пуще прежнего, выдал новые строки, однако используя, видимо, очень ему полюбившиеся и, на его взгляд, «не избитые» рифмы:
Ой, ты наше солнце – солнце золотое,Принеси мне счастье в сердце молодое…Я почти без усилий продолжила:
Это счастье светлое на фронтах куют,Это счастье «Волею» русские зовут…– Ну, знаешь, май-то! – Миша даже вспотел от удовольствия.
– Надо только не забыть. Надо, май-то, сейчас же обязательно записать это на чем-нибудь! Ты не забудешь, точно? Ну, давай дальше. Постой, моя очередь… – Он поднял глаза вверх, потом, прикрыл их. Щеки его горели: – Счас… Уф, рифму, май-то, придумал обалденную! Вот:
Помоги же, солнце, русскому народуОтстоять Великую Светлую Свободу…Я немножко подумала:
Помоги прийти к нам тем, кого так ждем,Тем, кого так страстно мы в мыслях зовем…Но тут Мишкино вдохновение, кажется, начисто иссякло.
Пауза затянулась. Я решила сделать концовку:
Родина святая! Воля золотая!Миша быстро, благо рифма была знакомая, уже двукратно им обкатанная, завершил:
Вот о чем тоскует душа молодая…Он потом весь вечер носился с этим нежданно появившимся на свет божий стихотворением, тщательно переписал его и спрятал листок в своем сундучке.
