Я адрес тебе скажу. У меня тоже три сына на фронте – вернутся домой живыми – братьями тебе будут. И дочка моя тоже сестрой станет, вон она на той полке лежит…
– Которая ваша дочка? – понизив голос, с легкой заинтересованностью спрашивает инвалид. – Их две там… С темными волосами или светленькая?"
"– Светленькая. Та, что пониже росточком. Так что главное, сынок, что бы ни случилось, – чувствуй себя уверенно…
– А можешь, браток, ко мне в Уфу податься, – неожиданно громко, ясным голосом произносит только что громко всхрапнувший рыжеусый.
– У нас хата большая, и старухи моей нет на свете добрее. Собственных детей не нажили, так будешь для нас хошь сыном, хошь братом.
Я слушаю тихий разговор мамы с инвалидом и не перестаю удивляться ее несусветной фантазии. Откуда вдруг взялся безногий двоюродный брат? Да во всей нашей родне нет не только ни одного инвалида на протезе, а даже просто хромающего. И на гармошке, вернее, на баяне, играет лишь один из многочисленных маминых племянников, так и он – на обеих ногах, совершенно здоровый.
По крайней мере, оставался таким до начала войны. Наверное, думается мне, подобная ложь и зовется «ложью во спасение».
Теперь уже все в вагоне спят. Спит, откинув голову к стене, голубоглазый инвалид. Сейчас его лицо кажется мне спокойным, умиротворенным. Спят, закидывая попеременно друг на друга то руки, то ноги, оба безотцовщины, потомки неунывающего французского Гавроша и английского бродяжки Оливера Твиста – ныне российские граждане Петя и Коля.
Спит в неудобной позе, опершись спиной о дверной выступ, моя догадливая мама. Мощно храпит, приткнувшись к многочисленным тюкам, принадлежащим неведомым мне командирским сиротам, рыжеусый Петр Петрович. Катерине, видимо, надоело бесконечное ляганье мальчишек, и она улеглась прямо на пол, потеснив толстую тетку и ее большеголового племянника, которых военная разруха погнала в дальний путь, неизвестно к кому и неизвестно куда.
Спят, посапывая носами, неунывающие «соломенные вдовицы» Татьяна и Полина. Сладко спит рядом со мной, уткнувшись темноволосой головой в стенку, Руфа.
Одной мне не спится. Не спится – и все тут… Да и как можно спать, когда я еду, еду, еду домой! Ведь я еду в Россию! В Россию!
Я не везу с собой никакого богатства.
