Ну, слава Богу…
Поздно вечером мы все – я с Руфой и Надеждой, а также Янина, Марыся и Стася – навестили своих нежданных и незваных гостей. Парни, сытые, разморенные от тепла (наш отсек расположен вблизи от кухни), лежали на расстеленных на полу соломенных матах. При виде нас, шестерых, поочередно появляющихся, как привидения, на карачках из стены, оба разом вскочили, помогая нам подняться на ноги, галантно подали каждой руку. Да-а, видок у обоих действительно аховый. На рубашках, на брюках, на пиджаках, как говорится, живого места нет.
В ответ на просьбу ребят – принести им иголку и нитки – Надежда грубовато отозвалась: «Цие хламье латать – тильки нитки портить!.. Ось я завтра пошукаю що-нибудь у барахле своего квонтингента».
Забегая вперед, скажу, что сегодня днем Надежда, явившись, как всегда, с кастрюлями за обедом, и в самом деле приволокла с собой довольно объемистый узел, в котором оказалось по паре поношенных, но еще достаточно крепких брюк, две полотняные мужские рубашки, почти новый пиджак и необъятных размеров женская шерстяная кофта.
Вот только подходящей обуви «у барахле ее квонтингента», к сожалению, не нашлось. Зато она без зазрения совести реквизировала из каких-то стариковских узлов по паре домашних тапочек – с войлочным верхом и на резиновых подошвах.
Пан Тадеуш без промедления отнес все это богатство добровольным узникам, а вернувшись, с удовлетворением доложил, что все вещи ребятам подошли, что они страшно рады и бардзо дякуют паненку Надьку… Правда, добавил пан Тадеуш, брюки на обоих сидят немножко мешковато, а одному из парней не налезли тапочки, но все равно – бардзо добже.
Сейчас все наши девчонки, пользуясь темнотой, опять направились в тайное убежище, а я снова достала свою тетрадь. Вчера мы просидели у ребят за разговорами больше двух часов. Поляки – одного из них зовут Анджей, другого – Хуберт – рассказали ужасные вещи. Они – действительно активные участники восстания в Варшаве.
Что там происходило! Какую же бойню организовали «цивилизованные» фашисты при подавлении мятежа! Они окружили город, перекрыли все ходы и выходы из него и, планомерно стягивая кольцо, душили, вешали и потрошили бедных поляков – и правых, и неправых, и виновных, и безвинных. По словам ребят, Варшава буквально оказалась залита кровью, тюрьмы переполнены, людей расстреливали прямо на улицах и на площадях.
