По рядам от одного к другому полетел призыв – собрать от некурящих для русских пленных сигареты, а также помочь им продовольствием – кто чем может. В ответ передавались по рукам тощие пакетики, завернутые то в обрывок бумаги, то в тряпицу, а то просто так – несколько сигарет и пара кусочков черного хлеба, сдобренных солью или тонко – на просвет – намазанных маргарином.
В первый же десятиминутный перерыв, собрав довольно объемистый пакет и рассовав отдельно по карманам сигареты, я, Вера и Нина (Галя поранила лопатой ногу, и ее отослали в деревню) направились с бьющимися сильно сердцами к пленным.
Вахман, ярко-рыжий, мрачный фельдфебель в темных очках, тот самый, что замахнулся на меня автоматом, был неумолим. Он сидел на перевернутом ящике и, слушая наши жаркие просьбы, лениво пускал нам в лицо колечки дыма. Потом, подкупленный двумя пачками сигарет, которые Вера держала наготове, велел развернуть сверток, и, оглядев брезгливо его содержимое, махнул рукой: «Лось!»
И мы пошли. С пылающими лицами и с нерастраченным запасом добрых слов, приберегаемых нами к встрече со своими, мы приблизились к пленным, сказали им взволнованно: «Товарищи, здравствуйте… Дорогие товарищи, мы принесли вам кое-что.
Вот здесь. Возьмите, пожалуйста… Возьмите».
Нас обступили. Я видела теплые взгляды, видела сквозь слезы радости улыбки, но ответить никто из них не успел. Вышел вперед тот, в черном бушлате, и, скривив в презрительной усмешке бледные губы, спросил с издевкой: «Это вы, если не ошибаюсь, сказали нам – „товарищи“? – И добавил желчно и жестко, точно рубя топором: – Ни вы нам, и ни мы вам – не товарищи! Просим запомнить! – Он сплюнул в сторону и зло выругался: – Из ваших рук…»
Дальше я уже не слышала.
Я бежала, оскользаясь, по перевернутой глинистой земле, не разбирая дороги, задыхаясь от горькой, как полынь, обиды и глотая слезы. За что? За что он так? Разве ж мы виноваты?
Вера с Ниной вернулись под конец перерыва, обе возбужденные, с красными пятнами на щеках. Вера громко спросила: «Плачешь? Ну и дура! Зачем ты убежала? Знаешь, как его взяли там в оборот, этого типа… Я ему тоже кое-что сказала, пусть знает.
Если бы он не попал в плен, может быть, и нас здесь не было. – Она смотрела на меня с презрением: – Была нужда из-за такого… нюни распускать».
Когда мы все трое немного успокоились, Вера рассказала:
– Понимаешь, у него однажды была неприятность – какая-то сволочь, русская девчонка, которой он доверился, его выдала.
