Сзади раздался мамин приглушенный голос: «Возьми хоть хлеба да картошки, передай ему». Но я только махнула рукой: мол, некогда, опоздаю.
Мишу я увидала издалека. Он стоял в одиночестве на пустынной платформе – рукава короткого, с поднятым воротником пальто вздернуты, кепка, как у биндюжника, лихо заломлена. Возле ног – знакомый, с засаленными до блеска углами деревянный сундучок. Вдали раздался слабый свисток паровоза.
– Миша! – издали, запыхавшись, крикнула я ему. – Мишка…
Он удивленно обернулся, посмотрел, будто не узнавая, снова безразлично отвернул голову, но уже через секунду летел мне навстречу, оставив свой сундучок на прежнем месте.
С разбегу мы обнялись, а потом, не разжимая рук, неловко, в смущении, потоптались на месте.
– Мишка, за что он тебя? Куда ты теперь? Хоть дай знать о себе.
– Это не он меня, а я его, май-то, огрел лопатой по хребтине. Будет знать, как лапы распускать! А то, понимаешь, налетел – почему кони не вычищены, почему у Лизки холка натерта? Вот я ему, май-то, и врезал по его холке! Жаль только, что мало… Долго теперь будет помнить меня.
– Миша, послушай! Он позвонил в арбайтзамт. Там тебя поджидают. Смотри, будь настороже! Помнишь, как они Василия?
– Хрен с ними, со всеми. А вообще-то, полезут с дубинками – я им, май-то, не дамся! Ни за что!.. Вот этим чумаданчиком первому же в рыло запущу… А потом, ту, май-то, сразу подамся в бега.
– Мишка, не ерунди! Какие «бега»? Им ничего не стоит изувечить или даже убить. Ты же знаешь… Пожалуйста, не возникай и не мельтешись там.
Ведь уже осталось недолго ждать, может, каких-то две недели. Слышишь, Мишенька…"
"– Ладно. Не ной. Не буду… Жаль, май-то, я лопату не смог удержать – они вдвоем с Линдой вырвали ее у меня. А то бы…
Подбежала запыхавшаяся Нинка с двумя небольшими пакетами в руках. От одного из них поднимался едва заметный парок. Стала деловито пихать их в карманы Мишиного пальто: «Тут хлеб, а тут картошка. Еще горячая. Тетя Нюша велела – съешь в вагоне. Вот только соль не успела…»
Подошел поезд.
Остановился. Усатый проводник в фуражке хмуро смотрел из тамбура на нас. Мишка притянул меня и Нинку за плечи к себе: «Все, сеструхи, до свидания. Счастливо оставаться. Я непременно скоро напишу вам, а может, даже приеду… А тебя, – он легонько потянул меня за ухо, – тебя я поздравляю и желаю всего доброго. Ведь сегодня твой день рождения, даже юбилей… Эх, совсем ты уже старухой стала. Жаль, май-то, что я не попробую именинного пирога. – Он помолчал. – И еще вот что.
