Можно ли этому верить? Я – верю и снова, и снова провозглашаю громогласную здравицу в честь наших славных воинов.
После обеда случайно столкнулась возле водоразборной колонки с Митой и не удержалась, сказала ей: «Слышала? Вильнюс – снова советский. Скоро и Рига станет свободной… Представляю, какая это радость для тех, кто сейчас там».
Мита надулась, покраснела от злости, вскинула на меня настороженный взгляд: «Откуда у тебя такие сведения? В немецких газетах, например, об этом – ни слова. Где ты узнала о Вильнюсе?»
– Слышала вчера по радио у Гельба, – соврала я и сразу пожалела, что затеяла этот разговор.
– Ты же знаешь, есть такие ежевечерние передачи на русском языке специально для нас, «восточников».
К счастью, в этот момент к колонке подошла Эрна с ведрами в руках, и Мита прекратила свой допрос. Но Эрне все же, видимо, удалось уловить суть нашего разговора, и она, между прочим, недолюбливая Анну и Миту не меньше, пожалуй, чем нас, «остарбайтеров», спросила со своей обычной насмешкой в голосе: «Вот вы бежали от русских из своей Латвии к нам, в Германию, а куда же теперь нацелитесь?»
Мита, покраснев еще больше и не удостоив Эрну взглядом, направилась, вихляя бедрами, к своей каморке, а я, подождав, пока Эрна наберет воды, пошла с нею рядом.
«Пророчество» Эрны в отношении запроектированного «Манфреда» с лихвой осуществилось. Коротышка Фриц, отъезжая после отпуска на фронт, оставил ей по себе память, с каждым днем увеличивающуюся в объеме.
За последнее время Эрна заметно «расползлась» вширь. Она изменилась внешне и, кажется, еще больше порыжела. Глаза потемнели, приобрели какой-то мягкий свет, а на лбу, на скулах, и на подбородке появились некрасивые коричневые пятна."
"По дороге Эрна рассказала, что вчера получила очередное письмо от Фрица. Он сейчас воюет во Франции, а до этого находился в Югославии, где чуть было не попал в плен к партизанам. Собственно, он уже и попал к ним, и даже был вместе с другими пленными препровожден в лагерь, в горы, но вскоре этот лагерь отбило прибывшее в их часть подкрепление.
– Мужикам-то что? – сказала с тяжким, раздраженным вздохом Эрна, – воюют себе, словно бы в игры играют. Надоест в одном месте – в другое перебросят. Попадут в плен, тут же их освободят. И никаких-то тебе забот… Вон, Фриц пишет – свободного времени между боями навалом – загорают, купаются, по лесу гуляют… А тут… Каждый день – в тревогах, в заботах.
