Быть может, это твоя – быть может, это только твоя заветная звезда показалась на мгновенье из-за расколотого вдребезги небесного свода. Показалась, поманила за собой и снова исчезла…"
"…Я слиться с тобою, природа, хочу,Я сердцем к тебе через тучи лечу.Я с молнией слиться хочу и блистать,Я с громом хочу ширь небес разрывать.Прости меня, небо, – я гнев твой люблю.В нем – сила Богов. Он подобен огню.Там Зевс и Нептун спорят грозно, открыто,И молнией вьется вкруг них Афродита.И жалким, ничтожным, в сравненьи с тобой,Покажется мир.
Все молчит пред грозой.Живое все спряталось в гнезда, в норушки,И робко склонили деревья верхушки.Но трусость людей я не в силах понять —Кто в страхе бежит окна, дверь затворять,Кто пламя в печи заливает водойИ крестится истово бледной рукой.Я двери и окна пошире раскрою,Я ринусь под ливень с шальной головою.И крикну сквозь бурю, сквозь грохот, сквозь рев,Что я не боюсь тебя, сила Богов!Я знаю, твой гнев хоть велик, но короток,И вот Гелиос уж спешит за ворота…Так лейтесь же, ливни, и буйствуйте, ветры,Вам, Зевс и Нептун, шлю сквозь бурю привет я.
Вечером, когда я провожала Веру (несмотря на непогоду, она все-таки была у нас), опять «случайно» встретила возле Молкерая Альберта. Меня смех разобрал при виде его кислой, несколько пристыженной физиономии, но я, конечно, не подала вида и, коротко кивнув на его приветствие, гордо прошествовала мимо. Вот так, красавчик… Получил?
28 июня
Среда
Не общалась с тобой, дневник, целых десять дней.
Совершенно нет времени. Меня нежданно посетил и пока не покидает редкий, желанный гость – вдохновение, и я все вечера занята тем, что… пишу, пишу. И не что-нибудь, а – поэму! Да, да, не больше, не меньше – поэму! Но на этот раз не о любви, а о другом – о героическом нашем народе, в частности, об одном, очень смелом, честном и отважном русском юноше, который, тяжело раненный в бою, попал в плен к фашистам, но затем с помощью одного из охранников сумел все же вырваться на волю и после долгих-долгих блужданий пробрался наконец в партизанский отряд, где храбро воевал и где встретился однажды с девушкой, которую когда-то любил (опять все-таки любовь!).
Сюжет, в общем-то, прост, а образ моего отважного героя – чисто собирательный. Когда пишу, вижу перед собой и несчастного Аркадия, и надломленного концлагерными пытками Михаила (от Бангера), и тебя, гордый Микола Колесник. А больше всего почему-то мне думается при этом о моем брате Косте.
