"
"Он как-то уж слишком по-родственному (с неприязнью мне подумалось – как зять – тещу) поцеловал маму в щеку, еще что-то оживленно говорил ей. Потом, не стесняясь ее присутствия, обнял и крепко поцеловал меня. Потом снял с моих плеч пиджак, надел на себя. Удар захлопнувшейся за ним входной двери прозвучал в моих ушах, как выстрел.
– Ну… – сказала мама, и в ее глазах я увидела презрение.
– Пожалуйста, не спрашивай меня сейчас ни о чем, – попросила я ее. – Завтра я расскажу тебе все. А сегодня не надо.
Успокойся, со мною действительно все в порядке. Он сказал тебе правду – со мной действительно не произошло ничего плохого.
Я говорила это маме, а сама отчетливо понимала: со мной произошло самое худшее – я предала не только себя, – я предала и тебя, моя Россия. Ночь я не спала, смотрела сухими глазами в душную темноту, думала, размышляла. Утром поднялась невыспавшаяся, но с ясной, трезвой головой. Я приняла решение и теперь твердо знаю, что не отступлюсь от него.
Ни за что, ни на шаг! К черту, к дьяволу все эти переживания! Как я могла вообразить, что люблю этого человека? Кто, недобрый, подтолкнул меня произнести те невозможные слова? Господи, да он мне совсем безразличен, совсем чужой. Я вообще не понимаю, зачем с ним встречаюсь, зачем говорю с ним, слушаю его. Все! Хватит! Кончено! Шлюсс мит аллес!
Вчера Роберт сказал, что придет ко мне в среду. А сегодня вечером мальчишки доставили от него письмо, где он сообщает, что, возможно, в назначенный срок он не сможет быть, так как должен ехать с вахманом по каким-то делам в Мариенвердер и боится, что запоздает.
Но зато обязательно – пусть любимая ждет его, помнит о нем! – постарается прийти в четверг. Ну что же. Вот тогда, в четверг, все и решится. Это будет наше последнее свидание. Слышишь, моя тетрадь, – это будет наше последнее свидание! Так я решила. И так будет. Уверяю тебя – так будет!
22 мая
Понедельник
Ну вот и все. Вот и закончился мой роман.
Так же неожиданно, как и начался. Прошло четыре дня, как распрощались мы с Робертом. Да, распрощались. Надолго ли – не знаю. Скорей всего – навсегда. Только все произошло не так, как я предполагала, – без бурных сцен и без взаимных упреков, а – драматичнее, проще и очень грустно.
В четверг, 18 мая, едва мы пришли с работы, и я даже не успела еще ни умыться, ни переодеться, неожиданно (ведь ждала его гораздо позже) прикатил на велосипеде Роберт.
