С моей-то славой! Мама, мы будем богаты, кое-что припрятано в укромном месте. Парни-то дураки, здоровенные, а дебилы, я же настоящий мужчина!
Алла Сергеевна бросилась вон из комнаты свиданий.
– Сумасшедший… – шептала она, – ненормальный… Они судят невменяемого, больного ребенка, которому требуется лечение…
Приговор зачитывали долго. Когда судья добрался до завершающей части, по залу прокатился вздох: члены банды получили небольшие сроки. План Крюкова удался полностью, он взял на себя ответственность за все убийства, «отмазал» подельников.
Когда судья произнес фамилию «Крюков», люди замерли.
– Приговорить к высшей мере наказания – расстрелу, – вдруг прозвучало над притихшей толпой.
– Эй, – заорал Михаил, подскакивая на скамье подсудимых, – я маленький! Это же нечестно! Не по закону!"
"Судья спокойно закрыл папку, конвой начал выводить осужденных. Крюков вцепился пальцами в решетку, крича:
– Не уйду! Меня нельзя расстрелять!
Алла Сергеевна кинулась к адвокату, тот в растерянности развел руками.
– Не волнуйтесь! Сейчас я все выясню, езжайте домой.
– Мама! – заорал Миша. – Спаси меня! Мамочка! Я же еще ребенок! Что они придумали?
Алла Сергеевна упала в обморок. Очнулась она в больнице, куда ее доставила «Скорая помощь». Вечером пришел адвокат, сел у постели женщины и в полной растерянности сказал:
– Только не волнуйтесь!
– Ошибка, да? – с надеждой спросила Крюкова.
– В стране мораторий на смертную казнь, – сказал защитник, – никто Михаила к стенке не поставит.
– Петр Федорович, что с ним будет? – простонала Алла Сергеевна.
– Ну… – замямлил адвокат, – заменят на пожизненное.
– Это невероятно! – зарыдала мать. – Миша ребенок, и он болен, ему требуется лечение. Детей не приговаривают к высшей мере! Не бывает такого!
Петр Федорович сложил руки на груди.
– Санкция применена в виде исключения. Михаил очень вызывающе вел себя на суде. В ответ на статьи в прессе поднялась буря народного негодования. Не хочу грузить вас подробностями, но, думаю, Верховный суд оставит приговор без изменения.
– И что будет? – еле выдавила из себя Крюкова.
– Спецколония, – ответил Петр Федорович. – Их в России очень мало, по пальцам пересчитать. Там особые условия содержания, свиданий нет.
– Живьем в могилу… – зарыдала Алла Сергеевна. – Что мне теперь делать?
– Наверное, сменить жилплощадь, – посоветовал Петр Федорович.
Глава 20
Михаил Крюков получил свой час славы, о нем рассказали газеты, телевидение и радио.
