Графства Аргеланд уже нет, так должна ли графская семья хранить свою фамилию? Особый эдикт позволяет дворянам, потерявшим свои земли из-за Прорыва, сохранять прежнее титулование. Тогда как обычно, при утрате «сердца земель» дворянин теряет все.
«С другой стороны, любому понятно, что эти сохраненные титулы ничего не значат», с горечью подумала Хестер. «Уже пятьдесят лет пытаются найти способ очистить пораженные пятна, но тщетно, зараза непобедима».
- Никогда так интересно не жила,- вздохнула вдруг Милида, а после с изрядной долей рассудительности добавила,- и не хотела бы впредь.
- Зато ты встретишь истинного,- улыбнулась Хестер,- если тебя судьба привела на отбор, значит и его приведет.
- Меня не судьба привела, а дурость людская,- насупилась Милли. – Ты знаешь мои страхи, а теперь к ним еще один добавился – что если он будет из гвардии? Я ведь с ума сойду его ожидаючи!
На что Хестер серьезно ответила:
- А если ему именно это и нужно? Чтобы его ждали изо всех сил? Что если ему больше незачем выживать?
Милли хлюпнула носом и дрогнувшим голосом ответила:
- Тогда я справлюсь.
Обязательно."
"Помолчав, подруги начали устраиваться на ночь. Хестер с некоторых пор раскидывала дополнительные охранные чары – это помогало Милиде уснуть. Сама леди Аргеланд прекрасно понимала, что ее колдовство и рядом не лежит с тем, что кровью вписано в камень Малого Дворца. Но после той истории с подставой, Милли успокаивалась только если видела, как Хестер зачаровывает окна и дверь.
- А с завтрашнего дня мы точно-точно всюду ходим вместе,- сонно проворчала Милли,- я не дам тебя в обиду, а ты – меня.
- А Конфетка нас всех,- вздохнула Хестер и поправила одеяло,- только если нас троих поймают, то дело обставят так, что ты напала, а мы с волкой защищались.
- Но мы же расскажем правду!
- Если будем живы,- едва слышно хмыкнула леди Аргеланд.
Но этого Милли не услышала, она на редкость быстро засыпала. Особенно убедившись, что подруга все зачаровала. Такое доверие Хестер порой пугало. Никто в нее так не верил.
Никогда. Отец… Отец знал, на что она способна. Римман восхищался старшей сестрой, наставники нещадно гоняли и высчитывали, на что еще хватит уникальной зверюшки. То есть, простите, носительницы редкого гена. А Милли верила.
«От этого тепла можно стать зависимой», вздохнула мысленно Хестер.
И, подняв невидимую в темноте руку, погладила кончиками пальцев теплый кожаный браслет.
«Моя личная разработка», пронесся в голове звучный, приятный голос Даррена Тиверрана.
