Горелый вон очень любит это дело.
Его прихвостни одобрительно загоготали. Даже Спица скривила губы в подобии улыбки.
— Довольно разговоров, — Горелый сделал шаг вперёд, и его правая рука полыхнула настоящим пламенем.
— Ты действуешь исходя из предпосылки, что я приехал сюда договариваться, — игнорируя пироманта, спокойно обратился я к Хромому, — но это не так.
— Большая ошибка… — процедил Еремея, делая знак подручным, что один за другим вскинули оружие.
— Подожди, Еремей, — Спица нервно переступила с ноги на ногу, её голос заметно дрогнул.
— Мне это не нравится. Что-то здесь не так. Он слишком спокойный…
— Знаешь, что говорил мой отец? — спросил я, не обращая внимания на угрозы и издевательский тон.
— Что же? — хмыкнул Еремей, скрестив руки на груди.
— Победа любит подготовку, — я улыбнулся, глядя поверх их голов на темнеющие вершины сосен. — А вы, соколики, не подготовились.
Я сделал жест двумя пальцами прочь от себя.
Воздух взорвался серией хлопков, настолько приглушённых расстоянием, что они почти потерялись в ночной тишине, но результат был очевиден.
Четверо бандитов, ещё секунду назад стоявших с оружием наготове, рухнули на землю, словно марионетки с обрезанными нитями. В их застывших лицах читалось недоумение, сама смерть застала их врасплох.
Пятый успел сделать судорожный вдох, но и всё. Три пули, выпущенных моими охотниками с трёх разных позиций, превратила его голову и грудь в кровавое месиво.
Стрелки, рассредоточившиеся по склонам карьера, били без промаха.
В оптических прицелах их винтовок человеческие фигуры, должно быть, казались просто мишенями в тире — неподвижными, подсвеченными, позволяющими поразить жизненно важные органы с почти анатомической точностью."
"Я не сомневался в мастерстве своих людей, но всё равно не мог не восхититься безупречностью исполнения. Пятеро вооружённых головорезов были устранены в мгновение ока, без лишнего шума, почти без видимого движения. Просто пять человек, мгновение назад представлявших угрозу, теперь лежали на холодных камнях с остекленевшими глазами.
Еремей и маги замерли, не успев даже осознать, что произошло. Я достал из ножен саблю из Сумеречной стали. Её лезвие, казалось, поглощало лунный свет, оставаясь угольно-чёрным с едва заметными синими прожилками.
— Вы пришли, как у вас это говорят, на стрелку, — я вытянул клинок в сторону магов, сохраняя на лице равнодушное выражение, — а я пришёл на охоту. И вы — моя добыча.
Горелый первым пришёл в себя.
