— В последний раз спрашиваю, — донёсся из-за двери низкий мужской голос, — кто ещё знает о наших экспериментах?
Ответа не было слышно, лишь сдавленный стон. Затем снова удар и вскрик.
Я кивнул Федоту, который одним движением открыл дверь. Не медля ни секунды, я ворвался внутрь и шагнул к крупному мужчине в форме охраны, державшему в руке окровавленный кастет. Одним плавным движением я вогнал лезвие ему под лопатку, даже не дав обернуться. Противник дёрнулся, засипев, но я надавил на рукоять, вгоняя её ещё глубже.
С грохотом он рухнул на бетонный пол.
В центре комнаты, привязанный к стулу, сидел Святослав. Его лицо представляло собой сплошное месиво синяков, один глаз полностью заплыл, губы были разбиты. Одежда пропиталась кровью и потом.
— Эх, кузен, и почему мы всегда встречаемся при таких обстоятельствах? — произнёс я, быстро разрезая верёвки на его запястьях.
— Пр-рохор? — Святослав с трудом сфокусировал взгляд. — Ты… всё-таки пришёл…
— Разумеется, — я помог ему подняться.
— Думал, брошу тебя здесь?
— Прости… — он закашлялся, сплёвывая кровь. — Я рассказал им… всё, что знал. Не выдержал…
— Ерунда, — отмахнулся я. — Главное, что ты жив.
— Их эксперименты… это чудовищно, — Святослав попытался выпрямиться, морщась от боли. — Елецкий уехал, но управляющий Голубев всё ещё здесь. И документы… Все доказательства…
— Хорошо, — я кивнул, принимая решение. — Тогда не будем тратить время.
Я достал магофон и набрал номер отца.
— Нужна помощь, — сказал я, когда Игнатий ответил.
— Пришли два грузовика по координатам, которые сейчас отправлю. В качестве водителей используй спасённых магов.
— Сделаю, — голос отца звучал встревоженно.
Он явно хотел задать больше вопросов, но также понимал, что сейчас не самое подходящее время. Поэтому Игнатий произнёс:
— Тимур с пятёркой бойцов выехал в сторону Сергиева Посада час назад.
— Отлично. Жду.
Я завершил звонок и повернулся к кузену, который с помощью Евсея уже стоял на ногах.
— Зачем тебе грузовики? — спросил Святослав, вытирая кровь с лица.
— Вижу, мозги у тебя работают, несмотря на побои, — усмехнулся я. — Елецкий потратил годы, собирая всё это, — я обвёл руками окружающее пространство. — Я заберу результаты его работы за одну ночь. Фонд достаточно нажился на чужих страданиях. Теперь настала пора разорить это рабовладельческое гнездо. Людей — освободить, документы — изъять, ресурсы — конфисковать. Пусть боярин вернётся к пустым стенам.
