Потом расспросил Бориса о боевых операциях — зачистке капища, разгроме банды наёмников. Истории звучали фантастически, но все детали сходились.
Следующим был Александр Зарецкий — тот самый алхимик, которого Прохор якобы спас из подвала ректора Муромской академии.
— Я бы уже был мёртв, если бы не он, — без обиняков заявил молодой человек. — Или того хуже — подопытным в экспериментах князя Терехова.
— Но зачем вам оставаться здесь? — допытывался Станислав. — С вашим талантом вы бы нашли место в любом городе.
— Здесь я свободен, — Зарецкий показал на свою лабораторию.
— Никаких аристократических интриг, никакого высокомерия. Здесь уважают и ценят мой труд. И мои родители наконец-то в безопасности.
Мельник Степан рассказал о торговых связях Угрюма, а старосты из присоединившихся деревень — о причинах объединения.
— Наша Анфимовка обречена была, — призналась староста Марфа, крепкая женщина с суровым лицом. — Бездушные часто атаковали. В последний раз выкрали детей… Нам предложили выбор — переехать всем вместе и сохранить общину.
И даже дома помогли перевезти.
— А что скажете о самом Прохоре? — спросил Станислав у старосты Тихона, который, по слухам, дольше всех сопротивлялся объединению.
— Упрямый парень, что есть, — проворчал старик, поглаживая седую бороду, — но слово держит. Сказал, что моя деревня получит долю от трофеев капища — и мы получили до копейки. Сказал, что все решения будут приниматься советом старост — так и делается.
К вечеру у Станислава было достаточно материала для статьи.
Ни один из его каверзных вопросов не остался без убедительного ответа. Все жители говорили искренне, без признаков запуганности. Школа, небольшая клиника с итальянским врачом, магазины с товарами из городов — всё это опровергало слухи о рабовладении. Повсюду велась активная стройка — новые дома, полноценные школы и больница.
— Ну что, будете разоблачать «тиранию Платонова»? — с ироничной улыбкой спросила Дарья, когда они возвращались к машине.
— Напишу как есть, — сухо ответил Станислав.
— Угрюмиха — отлично организованное поселение с высоким уровнем жизни и безопасности.
— А как же ваша нелюбовь к аристократам? — подколола его журналистка.
— Я не люблю ложь и манипуляции, — поправил очки Станислав. — А Прохор Платонов, похоже, просто делает то, что должен был делать каждый аристократ — защищает людей и обеспечивает их достойную жизнь. Было бы таких людей больше, мне бы не было нужды жечь их глаголом.
— И деепричастием смущать, — хихикнула Виктория.
