— Думаешь, этого хватит, чтобы его посадили?
— Ядрёна-матрёна, да он не просто сядет! — с азартом воскликнул Родион. — Он потеряет весь свой бизнес. Банк заберёт лавку и склад за долги, а вы сможете их выкупить по сниженной цене. Получите идеальную точку со складом, да ещё и основного конкурента уберёте.
Я встал и подошёл к окну. Дождь усилился, стекая по стеклу извилистыми ручейками. Невольно я подумал о схожести этих капель с судьбами людей — иногда достаточно лёгкого толчка, чтобы изменить их направление.
— Ты хорошо поработал, Родион, — я повернулся к Коршунову.
— Действуй!
— Не пожалеете, — уверенно ответил собеседник, постукивая пальцами по столу. — Онуфрий сядет гарантированно, и его репутацию уже ничто не спасёт.
— Кстати, о репутации, — я присел обратно за стол. — Как там наши блогеры, готовятся к поездке в Угрюм?
— Всё под контролем, — Коршунов достал из ящика стола ещё одну папку. — Мои люди проверили их. Станислав Листьев — принципиальный и честный журналист, несмотря на свой скепсис. Если ему понравится то, что он увидит, его положительное мнение будет особенно ценным.
А Виктория Веденеева имеет огромную аудиторию среди молодёжи и домохозяек — именно тех, кого больше всего пугают слухи о «рабстве» в Угрюме.
Я кивнул, довольный предусмотрительностью Родиона.
— К следующей встрече жду первых результатов операции, — я поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Выйдя на улицу, я поднял воротник плаща, защищаясь от дождя. Коршунов оказался ценным приобретением — изобретательный и опытный.
Тот самый тип человека, который необходим для деликатной работы.
Дождь барабанил по кобальтовым крышам, смывая дневную пыль с улиц Сергиева Посада. Скоро он смоет и Большелапоффа с его мошенническими схемами, освобождая место для моих собственных планов.
* * *Святослав Волков провёл ладонью по безупречно выглаженному воротнику рубашки, поправил галстук и глубоко вдохнул, готовясь к важной встрече. Уже третий день он посещал офис «Фонда Добродетели», постепенно выстраивая свою легенду обедневшего аристократа, ищущего искупления через благотворительность.
Просторное фойе фонда с мраморными колоннами и портретами благотворителей производило внушительное впечатление, как и должно было выглядеть пристанище милосердия и щедрости.
— Господин Андреев! — секретарь боярина Елецкого, миловидная женщина лет тридцати по имени Мария Григорьевна, приветливо улыбнулась, увидев его. — Боярин ещё на совещании, но просил передать, что освободится через полчаса.
