— Эта девушка… лаборатория… — профессор снял очки подрагивающими руками. — Когда меня держали в плену у Терехова, в соседней камере находилась девушка. Молодая менталистка, как Анфиса. Крестьянка, случайно проявившая дар.
Надежда молча налила ему воды из кувшина.
— Они экспериментировали с её способностями. Пытались усилить, превратить в оружие. Заставляли входить в сознание других пленников, ломать их волю… — голос Карпова сорвался. — Не знаю, что случилось потом. В один из дней просто наступила тишина. Хочется надеяться что её просто куда-то перевели и она по прежнему жива.
Карпов потёр запястья, где когда-то были кандалы.
— Я сидел за решёткой и ничего не мог сделать. Только слушал её крики по ночам, когда чужие кошмары преследовали её даже во сне. А теперь вижу эту девочку, Анфису, с таким же даром… и те же испуганные глаза.
— Но она в безопасности, — мягко сказала Надежда. — Здесь её дар будут развивать осторожно, с заботой.
— Знаю. Умом я это понимаю, но, когда увидел это фиолетовое свечение… всё вернулось.
Прошу прощения за слабость.
— Это не слабость, — твёрдо сказала Василиса. — Это человечность. И именно поэтому вы здесь — чтобы подобное никогда не повторилось.
Профессор отрывисто кивнул и потёр переносицу.
После обеденного перерыва проверки возобновились. Теперь среди испытуемых появились более необычные случаи.
Худощавый мужчина средних лет по имени Никанор, бывший лесник, показал странное зелёное свечение в сегменте земли.
— Интересно, — Карпов погладил бороду.
— Это не совсем обычная геомантия. Похоже на… да, точно! Редкая разновидность — фитомантия, как у нашего юного алхимика Зарецкого. Способность чувствовать растения, ускорять их рост, возможно, даже общаться с ними на примитивном уровне.
— Так вот почему у меня всегда урожай лучше всех был! — изумился Никанор.
Однако чудеса на этом не закончились. Внезапно по рунам пробежала зелёная волна энергии. Внезапно из пола начали прорастать тонкие побеги, обвивая ноги мужчины.
— Ёлки-иголки! — вскрикнул Никанор.
— Это что за бесовщина⁈
Карпов отшатнулся, уронив записи.
— Н-неконтролируемый выброс! Все назад! Я… я…
Профессор судорожно озирался, явно не зная, что делать. Но затем заставил себя остановиться, закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Так, спокойно. Это классический случай спонтанной манифестации неинициированного дара при контакте с усиливающим артефактом. Глава двенадцатая трактата Вержбицкого…
Лесник ответил на это взглядом, полным смятения.
