Метр, два, три…
— Холодно! — донёсся снизу голос Полины.
— Это нормально, — ответил я. — Дыши глубже, тело привыкнет.
Пять метров, семь, десять. Голос Полины становился всё тише, эхом отражаясь от каменных стен колодца. И вдруг она запела — тихо, почти шёпотом. Старинную народную песню о реке, которую пели женщины, стирая в реке бельё.
Ой, река-река, долги берега… Унеси печаль мою, да за моря дальние…
Пение становилось всё тише, пока не смешалось с плеском воды. Последний всплеск, и тишина.
Я закрепил ворот и опустился на землю рядом с колодцем, прислонившись спиной к срубу.
Закрыв глаза, позволил своему сознанию погрузиться в толщу земли. Как геомант, я мог следить за происходящим глубоко под землёй, чувствовать движение грунтовых вод и состояние скальных пород.
Держись, Полина. Я буду рядом все эти сутки. Пускай ты этого и не почувствуешь.
* * *Моё сознание скользило сквозь слои песчаника и известняка, следуя за водоносными горизонтами. Глубоко под Угрюмом, там, где грунтовые воды собирались в единый поток, я обнаружил то, чего не ожидал.
Огромная карстовая полость, заполненная кристально чистой водой. Подземное озеро, о существовании которого никто не подозревал. С потолка свисали сталактиты, похожие на гигантские сосульки, с которых капала вода, издавая мелодичный перезвон. В дальнем конце пещеры журчала подземная река, пробивающаяся через нагромождение камней.
И там, в глубине озера, я почувствовал сознание Полины.
Оно было похоже на светящуюся медузу — полупрозрачное, текучее, пульсирующее в такт невидимым течениям.
Девушка играла с холодными потоками, то сливаясь с ними, то отделяясь, сохраняя свою форму.
Умница, — подумал я. — Она поняла главное — не бороться с водой, а танцевать с ней.
Время текло странно в этом подземном мире. Наверху прошёл час, два, три, а здесь, в вечной темноте карстовой пещеры, оно словно остановилось. Полина исследовала своё новое состояние с детским любопытством и взрослой осторожностью.
Я наблюдал, как её сознание касается каменных стен, изучает структуру дна, следует за тонкими трещинами, по которым сочится вода. Она училась чувствовать всё озеро как продолжение себя — странных слепых и почти прозрачных рыб, каждый камешек на дне, каждый пузырёк воздуха.
Но вместе с тем она помнила о якорях. Я слышал, как эхом в её сознании звучат слова: «Я Полина Белозёрова. Я здесь, чтобы стать сильнее. Я вернусь.
