Я принял командование сектором, это… — тут эмоции возобладали над выучкой и опытом, — мы искупим свой позор и своё бегство… это было…
— Ты ни в чём не виноват, — отрезал я, — это магия Бездушных, подлая и злая. Соберись сам, десятник и собери вместе всех уцелевших бойцов. Сколько у тебя осталось в строю?
— Около двух десятков, из тех, кого удалось найти и кто способен выполнять приказы.
Я окинул взглядом бастион, просчитывая тактику. Лобовая атака в центр, где кипела каша из Бездушных была бы самоубийством.
Но можно использовать другой подход — восстановить контроль над стенами, зажав противника.
— Соколов, собирай всех выживших и готовься к наступлению вдоль правой стены. Твоя задача — выбить тварей с укреплений и закрепиться там. Можешь справиться?
— Есть, воевода! Только… — сержант колебался.
— Говори.
— У нас мало боеприпасов. В панике многие побросали амуницию.
— Понял. Действуй осторожно, береги людей. Продвигайтесь по верху стены, не подпускайте никого к себе, если что, берите Бздыхов на холодняк, как на обычной охоте.
Соколов кивнул и исчез, собирая своих людей.
Ярославу я отправил по левому флангу с тем же приказом. Шансов у неё было куда больше, двадцать элитных свежих бойцов должны были легко справиться с задачей.
Засекина посмотрела в указанном направлении, быстро оценивая обстановку.
— Сделаем, — княжна поняла мой план, едва я его озвучил. — Берём Бздыхов в кольцо?
— Именно, — кивнул я. — Задача — зажать Бездушных в центре между двумя группами, отрезать им пути отступления.
Крестовский будет продолжать крушить их посередине, а вы очистите фланги.
Засекина развернулась к своим бойцам ставя перед ними задачи. Напоследок, она вдруг оглянулась.
— Воевода, — в её глазах мелькнуло волнение и понимание, — А что вы собираетесь делать?
— А у меня назначена одна неотложная встреча. Было бы невежливо заставлять дорогого гостя ждать.
Глава 5
Отец Макарий стоял в центре переполненной цитадели, где сотни людей сбились в тесный круг, словно овцы перед бурей.
Его богатырская фигура возвышалась над толпой, но священник не чувствовал себя великаном — скорее пастырем, которому предстояло успокоить паству перед лицом смертельной опасности.
Первыми весть о прорыве восточного бастиона подхватили беженцы из Сергиева Посада — те самые, кто совсем недавно нашёл приют в Угрюме. Женский крик прорезал воздух цитадели:
— Всё пропало! Твари прорвались! Мы все умрём!
Паника распространилась быстрее лесного пожара.
