Ярослава смогла вырвать кинжалы из стены и теперь сидела, прижимая ладонь к боку — там, где вражеский клинок оставил царапину. Казалось бы вполне безобидную, вот только её лицо приобрело восковой оттенок, а на лбу выступила испарина.
Яд!
В кабинет уже врывались дружинники, привлечённые шумом. Среди них был Борис.
— Убрать тело, — коротко приказал я, поддерживая Ярославу. — Тихо, без паники. На меня совершили покушение. Усилить охрану периметра, перепроверить всех беженцев. И княжну нужно доставить к Светову.
— Есть, воевода!
— Я могу идти сама, — возразила Засекина, и попыталась встать, но ноги подкосились.
Я едва успел подхватить её, не дав упасть.
— Не время для гордости. Это яд, и неизвестно, как быстро он действует.
Я взял её на руки и быстрым шагом направился в лазарет. Ярослава оказалась легче, чем я ожидал — несмотря на высокий рост и атлетическое телосложение, в моих руках она весила не больше подростка. Медно-рыжая коса свесилась через мой локоть, металлические кольца в волосах тихо позвякивали при каждом шаге.
Её голова прижалась к моей груди, и я почувствовал, как участилось её дыхание — короткие, поверхностные вдохи, словно лёгкие отказывались работать в полную силу. Серо-голубые глаза были полуприкрыты, но в них всё ещё горела упрямая искра — она боролась с ядом каждой клеточкой своего тела.
Внезапно память подбросила другой образ — светлые волосы вместо рыжих, карие глаза вместо серых. Хильда, истекающая кровью после нападения Алчущих, такая же лёгкая в моих руках, такая же упрямая в своей борьбе за жизнь.
«Не сейчас», — оборвал я себя, ускоряя шаг.
— Держись, княжна, — пробормотал я, чувствуя, как её пальцы слабо сжимают ткань моей рубашки. — Ещё не время тебе умирать. Ты обещала мне танец после Гона, забыла?
— Отравленная девица… не лучшая партнёрша… — она попыталась усмехнуться. — Все ноги… отдавлю.
Эта женщина была воином до мозга костей, и она не сдастся какому-то яду без боя."
"Коридоры острога пролетали мимо. Дружинники шарахались в стороны, освобождая дорогу.
Я краем глаза наблюдал, как челюсти Ярославы стискиваются всё сильнее — яд прогрессировал, но она не издала ни звука. Гордая, упрямая, сильная. Как Хильда. Нет, не как Хильда. Ярослава была собой, и я не имел права проецировать на неё тень прошлого.
В лазарете нас уже ждал Георгий Светов. Целитель выглядел отдохнувшим после инновационного решения Зарецкого.
— Отравленная рана от клинка, — коротко объяснил я, пока Ярославу укладывали на койку.
