Без магического прикрытия, без возможности создать щиты или обрушить заклинания на врагов, защитники острога превратились бы в лёгкую добычу. Один просчёт — и все жители Угрюма могли погибнуть.
И наконец, доверие между магами и простолюдинами-беженцами и так висело на волоске после выходки Варфоломея. Люди только недавно убедились, что маги — их защитники, а не источник бед. Если вдруг они узнают, как эти самые защитники добровольно отказываются от своих способностей, кто-то может решить, что маги струсили, кто-то — что они предают свой долг, а иные вспомнят речи горе-пророка и поверят, что он был прав.
Восстановить подорванное доверие будет намного сложнее, чем его завоевать изначально.
А что, если сама эта идея была подброшена Кощеем?
Мысль ударила как молния — противник всего час назад продемонстрировал способность манипулировать людьми на расстоянии, и кто сказал, что Александр не мог стать его невольным агентом?
Я активировал внутреннее зрение и внимательно осмотрел ауру алхимика — никаких чёрных нитей, никаких следов чужеродного вмешательства, но это ещё ничего не значило.
Для полной уверенности я незаметно направил на Зарецкого слабый поток Крепости духа.
Александр моргнул, на секунду остановился, затем понимающе хмыкнул:
— Проверяете, не говорю ли я по чужой указке? Разумно, воевода. Моё предложение действительно звучит безумно, и на вашем месте я бы тоже перестраховался.
Внутри меня вспыхнула злость — не на Зарецкого, а на Кощея. Проклятый выродок не только мучил моих магов ментальными атаками, он ещё и отравлял атмосферу в остроге, заставляя меня подозревать верных людей.
Теперь я не мог просто довериться предложению союзника — приходилось параноидально проверять каждого, опасаться удара в спину там, где раньше видел только поддержку.
Именно этого добивалась эта тварь — разрушить доверие изнутри, превратить крепость в логово недоверчивых одиночек, готовых в любой момент обернуться друг против друга. Кощей бил не только по телам и разумам — он методично уничтожал то, что делало нас сильными: единство.
Я посмотрел на Зарецкого — в его светло-карих глазах читалась искренняя тревога за товарищей. Этот запальчивый простолюдин, который в академии дрался с аристократами за обиженных студентов, сейчас предлагал единственный способ помочь магам острога.
— Риск огромен, — медленно проговорил я. — Если враг атакует обычными силами, пока наши маги беспомощны…
— Но сейчас они и так практически беспомощны! — возразил Александр.
