— Я свою совсем не помню, — тихо призналась Василиса. — Она умерла при родах. Целители ничего не смогли сделать…
— Если мне не изменяет память, — покосился на собеседницу я, — раньше вы говорили, что маменька хворает, а папенька в разъездах.
Щеки девушки вспыхнули румянцем. Она принялась путано объяснять:
— Ну… В общем, это про мачеху. Отец после смерти матушки вновь женился. У нас… сложные отношения, — Ольховская поджала губы, подбирая слова. — Он любит меня, по-своему, но для него я всё ещё тот неразумный ребёнок, которого нужно опекать и которому нельзя доверять серьёзные решения.
А я давно выросла. Вот и приходится держаться подальше, чтобы не спорить.
Я понимающе кивнул.
— Потому вы и решили уехать в Покров?
— И поэтому тоже, — уклончиво ответила собеседница, и тут же сменила тему. — Сыграйте ещё что-нибудь, Прохор Игнатьевич. У вас здорово выходит.
Усмехнувшись, я вновь взялся за лиру и заиграл весёлый плясовой мотив.
— Под эту мелодию как раз женился мой старший брат, — пустился я в воспоминания.
— А младший братец напился на свадьбе до того, что вознамерился показать свою удаль. Попытался с кубком в руках перепрыгнуть через весь стол, укрытый снедью, не расплескав вина. Ясное дело, зацепился ногой за скамью, грянулся и опрокинул стол к чертям. Все гости потом неделю животы надрывала от смеха.
Василиса звонко расхохоталась, да так, что у неё аж икота началась. Я и сам не сдержал улыбки.
— Не знала, что у вас есть братья, — внезапно заметила она.
У Прохора, может, и нет, а у меня были, пока не…
Вместо ответа я посерьёзнел и произнёс:
— Спасибо вам, Василиса. За поддержку в минувшие дни. Мне важно знать, что и жители, и вы в том числе цените мои усилия.
Девушка удивлённо вскинула брови.
— Откуда же вам известно, что я про вас говорила? Может, наврала с три короба всякой ерунды?
Я лишь загадочно улыбнулся.
— Есть у меня такое наитие.
Василиса недоверчиво прыснула и толкнула меня локтем в бок, но по глазам читалось — польщена.
Ей явно приятно было осознавать, что я замечаю и ценю её маленькие жесты поддержки.
Попрощавшись с девушкой, я поднялся в свою комнату, прихватив лесные орехи, купленные у бабки Агафьи. В небольшой комнате меня уже поджидал Скальд, нахохлившись на спинке стула. Усевшись напротив, я протянул птице угощение.
Та придирчиво осмотрела орехи и одобрительно каркнула:
«Надо же, не пожадничал, целый кулёк припёр. Знаешь, чем задобрить старого ворона.
