Насколько посланец Всеотца может быть «просто» птицей.
— Нет, — Игнатий покачал головой с неожиданным упрямством. — Это Знак. Признак истинного главы рода. — Он выпрямился, словно скинув груз с плеч. — Отныне, что бы ты ни решил, как бы ни поступил — я поддержу. Ибо вижу в тебе продолжателя великого дела наших предков.
Скальд на моём плече издал звук, подозрительно похожий на смешок, но промолчал. А я понял, что неожиданно получил нечто ценное — абсолютную преданность человека, который больше не видел во мне юнца, нуждающегося в опеке и советах, но признавал как лидера и продолжателя династии.
— Благодарю тебя, отец, — серьёзно кивнул я. — И рассчитываю на твою мудрость и опыт.
Игнатий гордо выпрямился, и казалось, что в нём прибавилось сил.
— Я пойду за тобой, — с новой решимостью произнёс он, выпрямляясь. — Теперь мы вместе восстановим былую славу рода.
— Значит, поедешь со мной в Угрюмиху? — спросил я, меняя тему.
Старик задумался, прежде чем ответить.
— Во Владимире меня ждёт лишь пустой дом, заложенный ростовщикам.
А мне нужно восстановить здоровье. Если позволишь, я останусь с тобой. Возможно, смогу быть полезным в организации хозяйства или переговорах с соседними деревнями.
— Конечно, — я положил руку ему на плечо. — Твоя помощь будет неоценима.
Мы замолчали, глядя на дорогу. Под полозьями саней чавкала смесь снега и весенней грязи, а мысли текли плавно и неторопливо, складываясь в чёткий план действий.
— Прохор, могу я спросить? — неожиданно произнёс Игнатий.
— Да?
— Что случилось между тобой и Полиной Белозёровой? Я знал, что у вас был роман, но не думал, что её мать настолько ненавидит тебя.
Я вздохнул. Воспоминания Платонова на этот счёт не давали полной картины. Возможно, потому что сам покойный наследник относился к девушке весьма небрежно, по-потребительски. Несколько тайных встреч, страстные признания с её стороны, совместная ночь… Я не нашёл ничего конкретного, что объяснило бы такую чрезмерную ненависть Лидии.
Однако слова самой графини во время нашего разговора по магофону натолкнули меня на определённые мысли.
Она обвиняла меня не просто в легкомысленной интрижке с её дочерью, но в том, что я якобы сделал её «испорченным товаром». По её мнению, теперь ни один приличный дом не примет девушку в невесты.
Судя по всему, в этом и крылась подоплёка её ярости. В аристократических кругах, где браки зачастую заключались из соображений выгоды и престижа, репутация незамужней девицы ценилась превыше всего.
