— Вот болтун… Я надеялся, что ты не узнаешь. Хотел уберечь тебя от лишних тревог, хотя бы до тех пор, пока ты не укрепишься в своём новом положении.
Похвальное, хоть и наивное стремление.
— Жизнь редко идёт по нашим планам, — заметил я.
Старик тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.
— После твоего ареста я пытался помочь всеми доступными способами, — начал он, голос звучал устало, но твёрдо. — Заложил нашу усадьбу во Владимире, даже продал фамильные драгоценности твоей матери. Всё уходило на взятки и адвокатов."
"Он вздохнул, прикрывая глаза на мгновение.
— Когда владимирские ростовщики больше не давали займов, я обратился в банк Рибопьеров. Управляющий отделением во Владимире отказал, но его коллега в Сергиевом Посаде оказался сговорчивее. Они славятся тем, что выдают крупные суммы даже отчаявшимся, правда, под бешеные проценты. А у меня не оставалось выбора.
— Двести четырнадцать рублей… — протянул я.
Отец поморщился.
— Это уже после того, как я погасил больше половины долга. Брал под пятнадцать процентов в месяц.
Безумие, конечно, но я рассчитывал, что княжеское правосудие свершится быстро. Если бы вынесли другой приговор, мы могли бы вернуться домой, я бы ходатайствовал перед князем о возвращении наших земель… — Игнатий покачал головой. — Не сложилось.
— Почему ты остался в Сергиевом Посаде?
— После твоего приговора, — Игнатий вздохнул, — я стал искать выход. Обращался к нашим старым деловым партнёрам — семье Мирошиных, которые брали у нас строительные подряды. Обращался к Карелиным, чей торговый дом мы возвели во Владимире, — он горько усмехнулся.
— Все как один говорили о трудных временах, о нежелании связываться с опальными. Сабуров постарался — всем дал понять, что помогать Платоновым — идти против воли князя.
— Ты всегда был честным человеком, а не придворным интриганом, — заметил я, выцепив нужную информацию из памяти Платонова.
— Именно, — кивнул Игнатий. — Я не мастер этих игр. Время шло, проценты накапливались. Когда пришёл срок платить по долгам, я не смог исполнить обязательства.
Банк обратился в суд. А дальше… — он развёл руками. — Долговая тюрьма.
Я размышлял над его словами. Значит, граф Сабуров позаботился не только о том, чтобы отправить меня в глушь на верную смерть, но и сделал всё, чтобы лишить поддержки. Последовательный человек.
— Как именно тебя выпустили? — поинтересовался я.
— Это тёмная история, — нахмурился Игнатий. — В камеру пришли двое. Статные, хорошо одетые молодые люди. Взгляд… убийственно холодный.
