— Интересно, знает ли князь Веретинский о том, что творилось в его владениях? — задумчиво протянул я. — И какую роль во всем этом играл Терехов? Успел ли Химера сообщить ему о своём открытии? Или нет?..
— Не знаю, — со вздохом ответила Ольховская, — но, кажется, мы ненароком оказались замешаны в нечто гораздо более серьёзное, чем просто охота на обезумевшего мага.
— Согласен, — я сжал магофон крепче. — Спасибо за информацию, Василиса. Ты отлично поработала. По возвращении обсудим, что с этим делать дальше. А пока спрячь эти записи хорошенько и никому о них не рассказывай.
— Конечно, — ответила она. — Будь осторожен.
— Всегда, — я усмехнулся и завершил разговор.
Вскоре экипаж снова тронулся с места, а я погрузился в размышления. Итак, Аркадий Верлин, бывший Подмастерье третьей ступени, одержимый несчастной любовью и жаждой признания. Изгнанный из академического сообщества, он нашёл прибежище в лесной глуши, где его исследования перешли все границы этики и здравого смысла. А потом произошёл несчастный случай, и он сам стал жертвой своих экспериментов.
Нельзя допустить, чтобы плоды его трудов попали в дурные руки. Иначе произойдёт непоправимое.
Огни усадьбы Бутурлиных уже виднелись впереди, и я постарался отбросить мрачные мысли. Сегодня меня ждал светский раут, а не охота на чудовищ. Хотя, учитывая нравы здешней аристократии, разница была не так уж и велика.
Когда карета остановилась у парадного входа особняка Бутурлиных, я сразу заметил стройную женскую фигуру, замершую на пороге дома.
Елизавета, облачённая в кремовое платье, выглядывающее из-под шубки, уже ждала меня. Волосы девушки были уложены в замысловатую причёску, а на шее сверкало бриллиантовое колье.
— Прохор Игнатьевич, — она приветливо улыбнулась, протягивая мне руку для поцелуя. — Как я рада, что вы приняли наше приглашение.
Я галантно коснулся губами её тонких пальцев в шёлковой перчатке.
— Разве я мог отказаться от столь лестного предложения, Елизавета Николаевна? — ответил я с лёгкой улыбкой. — Ваш батюшка говорил, что были весьма настойчивы в своих желаниях.
Девушка слегка порозовела.
— Да и не узреть вновь ваших прекрасных глаз было бы преступлением.
Цвет её щёк сравнялся оттенком с помидором, но вскоре она всё же взяла себя в руки.
— Что ж, надеюсь, этот вечер вас не разочарует, — проворковала она, кладя свою ладонь на мой локоть. — Позвольте мне проводить вас в гостиную.
Пока мы шли по анфиладе роскошных залов, я ловил на себе любопытные взгляды слуг.
