– Лишь оскверняет чистоту благородной стали.
– Ну, не всегда, не всегда, согласитесь…
– Загово́ры – для слабых бойцов.
– Не обязательно, иногда…
– Два золотых, – отрезал он.
Я молча сунул меч в ножны. Наш короткий спор, кажется, зацепил какую-то струнку в душе оружейника, потому что он простер руку к человеческому чучелу справа и зарокотал:
– Вот один из немногих бойцов-человеков, кто умеючи магию пользовал. Легендарный воин, Арк Магрив. Теперешним человекам до него – как от земли до Сарда.
– И как давно вы его убили? – пробормотал я, шагнув к Арку Магриву.
"
"И только тогда понял, что вот это – и правда манекен. Искусно вырезанная из дерева раскрашенная фигура, облаченная во все черное. На голове его было подобие тюрбана, на ногах невысокие сафьяновые сапоги с загибающимися носками, и стоял Арк на деревянной подставке с короткой палицей в руке. Сплетенная из полос кожи, на конце она расширялась в черный шар, и там между крепко стянутыми кожаными лентами торчали стеклянные шипы.
Или ледяные? Обсидиановые? Кристаллические? Они казались такими опасно острыми, что я не рискнул прикасаться к ним, чтобы проверить. За спиной у легендарного воина Арка Магрива была пара перекрещивающихся черных ножен – узких, без всяких украшений, сделанных из шершавой твердой кожи, по швам стянутой железными скобами. Из ножен торчали простые металлические рукояти с короткими перекладинами, на которых были надписи тусклым серебром: «Бард» и «Имаджи».
Думар наблюдал за мной, презрительно скривив губы.
Должно быть, на фоне Магрива все современные человеки, включая меня, казались ему мелкими трусливыми слабаками.
Но не зря же я год отпахал киммерийским варваром. Именно на парных мечах тогда и специализировался, причем учителем моим был сам Чанг «Дикий Смерч» Киджан, знаменитый в Киммерии мастер. А не вспомнить ли боевую молодость?
Повинуясь внезапному импульсу, такому же, что заставил меня выскочить обратно сквозь стену огня в Пещерах и сунуться в пустыню гейзеров, я выхватил клинки из ножен и повернулся боком к прилавку.
Барда выставил перед собой правой рукой, Имаджи поднял над головой в согнутой левой. Хотя с виду они были совершенно одинаковыми, но Имаджи казалась легче, а еще чуть теплее, Бард же был тяжеловатым и холодным.
– Эй, ты… – начал Думар возмущенно, но было поздно.
Будто две молнии, горячая и холодная, ударили из мечей в мои запястья – и оружие с руками стало одним целым.
