Заметив, что диалог приостановился, а я не спешу атаковать, отчаявшись достать Краснобара стрелами, она решила, что сейчас меня убьют. Собственно, для того были все основания: обозвав меня швалью, Краснобар крутанул свою саблю и двинулся в неспешную, но, несомненно, эффективную атаку.
Ярина оттолкнула меня (откуда только силы взялись?) и кинулась к Краснобару.
На ее приближение не сработала магическая сфера: девушка была практически без оружия, ни из чего не целилась и ничем не резала. Она просто, сделав классическую «разножку», вплотную подскочила к великану, зашагнула так, чтобы оказаться сбоку, ухватила за плечо и затылок и натянула на поднятое колено.
Удар пришелся аккурат в солнечное сплетение Краснобара, защищенное доспехом.
Взрыкнул дракотигр. Ощерился.
Черт!!!
Я одновременно пытался следить за Яриной, за Илаем, соображать, что делать, и тут еще эта тварь. Честно говоря, не представляю, какой ассоциативный ряд заставил меня вспомнить об отравленном языке болотной волчицы. Наверное, мохнатая морда пета Краснобара… В общем, я вытащил осклизлый язык и швырнул пету.
Сработали инстинкты: клыки щелкнули, дракотигр захватил добычу.
Тут же затряс башкой, осев на задние лапы, чихнул, взвыл. По телу его прошла судорога, пет упал, забился в конвульсиях.
Ярина тем временем перехватила руку соперника, прижала ее к груди так, что локоть приходился вверх, и повернулась, закручивая Краснобара, заставляя его потерять равновесие…
Это было красиво.
Хрупкая девушка почти справилась с великаном, почти уложила его на пол, еще немного – и он попросил бы пощады…
Ярина снова попыталась достать Краснобара коленом.
Видимо, ослабила хватку или сделала неправильное движение – нельзя тянуть на себя, нужно идти за соперником, – и великан освободился.
Сабля взметнулась вверх и опустилась на тонкую девичью шею.
Фонтан крови ударил в невидимый потолок.
И только потом, через бесконечность секунд, разжались пальцы Ярины на руке Краснобара.
Я успел еще увидеть его самодовольную улыбку – и мир остановился, прекратил свое движение.
Вселенная – то, чем мы живем. Нет для человеческого мозга абстрактной бесконечности. Нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. Нет злых и добрых. Пока нет с чем сравнивать, не существует бесконечности, нет быстрого и медленного… А сравниваем мы с тем, что нам дорого.
И, только утратив человека, понимаем насколько.
Насколько зависели. Мы сами, наша система координат. Насколько любили. Насколько себя понимали – через него.
Ярины не стало.
