Интересно, каково было благополучному юноше из благополучного, сытого мира, моему современнику, принять столь странный дар? Для него давно уже нет разницы между реальным и виртуальным, а значит, отнимать жизни так же тяжело, как в реальности.
– Нас не подпустят к башне, – вслух сказал Хатбор.
– Согласен, – Илай был мрачен. – Слишком уж явные у нас намерения и пестрая компания. Мы с Арком можем стать неприметными, собственно, Арка и так без головной боли не углядишь, а вот вы, уважаемый Хатбор, перегнули палку…
– То не дело – подкрадываться к врагу скрытно!
– Да не будем мы подкрадываться! В Башне – хоть голышом пляшите, а как предлагаете туда добраться? Это же не Шамба, туда подземным ходом не проберешься.
– То позор, – простонал орк.
– Пожалуйста, Хатбор. Если ты решил героически умереть на подходах – твое дело, – встрял в диалог я, – но как тогда ты доберешься до врага?
Орк глухо зарычал и стукнул себя кулаком в грудь. Громко зазвенело.
– Хорошо! Хорошо!
Он отступил на шаг назад, встал на колени и принялся раскачиваться.
Илай вытаращился на него.
– Древняя орочья магия, – пояснил я. – Простая, но эффективная. Главное, против нее нет амулетов – никто даже не предполагает, что существует такая штука, да и орков сто лет никто не видел, они на Архипелаге сидят.
Кобольд поступил проще, как я, когда грабили банк: накинул плащ, сразу превратившись в неприметного и несчастного карлика. На такого и смотреть-то не хотелось. Я и не смотрел.
Хатбор закончил, нацепил привычную личину гнома.
Коротышка презрительно кривился и всем видом демонстрировал, что знать нас не хочет.
– Пойдем, – скомандовал Илай. Запнулся, посмотрел на меня. – У каждой операции должен быть руководитель. Я предлагаю назначить нашим главой Арка.
– Почему? – удивился я. – Ты опытнее, и сейчас многое зависит именно от тебя.
– То твой бой, – пояснил Хатбор. – Твоя судьба, Арк. Не зря это имя выбрало тебя, судьба ведет. Нельзя встревать. Мы – спутники, помощники. Судьба – твоя.
Пришлось согласиться.
– Ну, тогда – вперед!
Быстро, но не переходя на бег, шли мы утренним городом.
Из «человеческих» кварталов с привычной архитектурой – в старую, не очень мне нравящуюся часть Запа. Здесь больше было конических домов из пемзы, а улицы, вырубленные в толще лавы, причудливо извивались, поднимались и опускались, переплетаясь друг с другом."
"Ветер гонял скопившийся за ночь мусор, завывал в каминных трубах, и висел на горизонте каменный Сард.
