В круглых чуть выпученных глазах плещется недоверие и злость. Странный микс, зная начальника. – Тебе лучше признаться, Ирочка, - тянет он, пожирая меня взглядом.
Ага! Сейчас!
Как учит меня брат Борька, чистосердечное признание – верная дорога в тюрьму. Ври, изворачивайся, молчи, но никогда не признавайся. Эту науку я освоила хорошо.
- Да что вы такое говорите! – вскрикиваю как раненая. – С кем я спала? Когда? Что за дурацкие сплетни!
- С пассажиром, - давит на меня начальник поезда. – Он один с тобой ехал.
- Вы серьезно? – не понимаю.
– Пара с кошкой в Вологде села. И женщина кричала от бессилия. Оскорбляла. А вы поверили. Ни с кем я не спала, - заявляю решительно.
- Это точно? – хмурит брови Анатолий Борисович. – Ты у нас одна девочка такая светлая. Не то что эти, - презрительно кивает на дверь.
- Я пойду, - поднимаюсь с места. Не люблю эти разговоры. Кто лучше, кто хуже. Это не Борисычу решать. Его дело – рабочий процесс наладить, а не лезть в личную жизнь сотрудников.
- Посиди, давай чаю попьем.
Совсем ты замоталась, - качает он головой и сам заваривает чай в высоком стеклянном чайнике и снова задумчиво смотрит на меня. – Ты от всех мужиков шарахаешься, или только от меня, - усмехается, выставляя на стол нехитрую снедь. Печенюшки с конфетками.
- Мне одной хорошо, - улыбаюсь через силу.
- Выходи за меня, Ирочка, - просит Борисыч, усевшись напротив. Да еще за руку хватает. – У меня дом свой в Лисках. Сам строил. Ни в чем отказа знать не будешь. Выходи, а?
Начальник с чувством чмокает мою ладонь.
Проводит большим пальцем по подушечкам пальцев. Степан тоже так вчера делал. Возбуждал, брал. Возносил до небес, а потом заботливо баюкал в медвежьих объятиях.
А вот странные поползновения шефа наоборот, вызывают только недоумение. Боюсь, лицо передернет от отвращения и он все поймет. Не дурак же!
На столе дребезжит противной трелью старенький самсунг.
На экране появляется фотка женщины с ребенком.
- Это сестра моя и племяшка, - тычет на них начальник. Сбрасывает звонок, лишь на секунду выпуская мою руку из плена.
- Я лучше пойду,- поднимаюсь с места. Ну какой из Борисыча жених? Ему лет сорок уже, если не больше. И со Степаном даже сравнивать нельзя. Плюс семья, дети… Оно мне надо?
- Ну погоди, куда ты? – закрывает мне проход Борисыч. Притянув к себе, шепчет жарко. – Ты подумай над моим предложением, Ирочка. Я ведь тоже не последний человек, а? В лепешку разобьюсь… Все для твоего счастья сделаю, - жарко дышит мне в ухо.
