Через месяц встретитесь, поцелуетесь, - злится брат, агрессивно направляя Крузак на широкую центральную улицу.
- Ты же сам говорил! – кричу как раненая. – Мы так не договаривались… - и осекаюсь, услышав спокойный размеренный голос Степана.
- Ирочка, пожалуйста, не нервничай. Как не противно признавать, Зорро сейчас прав. Может, это на Петьку напали его вражины, может кто с катушек слетел, перепутал. Но мы не можем сейчас поступать легкомысленно, - тщательно подбирает слова Криницкий. – Я люблю тебя! - кричит по громкой связи к явному неудовольствию моего брата.
- Я тебя тоже! – только и могу выдохнуть. Слезы бегут по щекам. Размазываю их и реву. Нет, не так я представляла сегодняшний день. Совсем не так.
– Месяц пролетит быстро, - отрезает он, выезжая на трассу. - А за это время Ира пройдет обследование после стресса, а господин Белов, - делает ударение на втором слове брат, - поиграет в детектива. Все ясно, дети мои?
- Предельно, - рычит на весь салон Степан и добавляет мягко. – Ирочка, вечером по видеосвязи поговорим.
- Да, Степа, - всхлипываю в голос. – Я люблю тебя.
- Я тебя тоже, малыш, - выдыхает Степан. – Больше жизни люблю, Ира!
- Все, конец связи, - отключает сотовый Борька. Резко перестраивается в левый ряд. Истошно сигналят машины, но брат лишь морщится недовольно. – Да пошли вы…
- Подожди, - охаю я. – Мы же вещи в том доме забыли.
- Там что-то важное? Портрет Степана Александровича в золотой оправе? – строго смотрит на меня в зеркало заднего вида.
- Нет.
Просто вещи. Спортивный костюм, жилетка, два платья… косметика…
- Ну может потом хозяева вышлют. А если нет, новое купишь, - бухтит брат и добавляет предельно серьезно. – Дорогой минимум пит-стопов, систер.
- Да, хорошо, - стараюсь сдержаться и не заорать.
Прикрываю глаза, полные слез. Стискиваю пальцы. Ну кому ты врешь, Боря? Кому? Неужели и так непонятно, почему ты как сумасшедший гонишь в Москву. И почему Степа согласился на все твои доводы."
"Стреляли в меня!
Кто и зачем, Криницкий разберется.
Мои любимые мужики правильно все порешали. У Степы сейчас должны быть развязаны руки. Должна быть полная уверенность, что я в безопасности. А Борька такую активность разовьет! Я его знаю.
В порыве чувств обхватываю сзади крепкую шею, веду по ежику волос, шепчу, всхлипывая «Спасибо, Боречка!». Брат привычно отмахивается от меня как от назойливой мухи.
- Отвянь, липучка! – называет детским прозвищем.
Глава 39
От ярости меня рвет на части.
