- с философской ноткой. - Но для этого у них есть любимые жены, верно? Ему требуется уход и полный покой. Иначе, я не отвечаю за его сердце. Второй раз могут не довезти. Этот месяц постарайтесь максимально бережно к нему относиться. Вы капельницу сама сможете ему ставить? Или Вам посоветовать медсестру?
- Смогу... - устало и равнодушно смотрю в окно.
- Все предписания здесь.
Вкладывает мне в руки листы.
- Самое опасное время для него - с четырех до восьми утра. На него приходится пик инфарктов. Старайтесь не оставлять его одного.
И четыре раза в сутки измеряем давление. Если что-то - сразу же звоните напрямую мне, а не в Скорую. Я уже отправлю опытную бригаду и приеду сам.
- Ясно... Спасибо Вам большое.
Чадов будет в гневе.
- А долго нам в таком режиме?
- Ну, милочка!... Сердце - это такое дело... Жду на прием через две недели.
Захожу к Роберту. Он под седативами. И медленно моргает, провожая меня взглядом.
Достаю из сумки прихваченную для него книгу, которую он читал.
Мне очень тяжело с ним разговаривать.
Притворяться я не умею. Но нужно как-то поддержать.
- Хочешь, я тебе почитаю?
Положительно моргает.
Я сажусь в его изголовье.
Заглядывая в название.
""Талантливый мистер Рипли"".
Открываю на закладке.
- ""Том любил вещи, не вещи вообще, во всем их множестве, а лишь некоторые, избранные, с которыми уже никогда не расставался. У владельца вещей появляется чувство собственного достоинства. Вещи нужны ему не для того, чтобы выставлять их напоказ, он ценит в них качество, а это отношение сродни любви.
.."".
Дальше меня выключает, я читаю на автомате, не понимая смысла. А саму меня уносит к Борису.
В какой-то момент Роб берет меня за запястье.
Очнувшись, замираю от этого прикосновения. У него влажные ладони. Моё сердце колотится так, словно я веду себя непристойно, позволяя ему держать меня так.
Сглатываю ком в горле.
Он кладёт мою ладонь себе на сердце.
Я умираю от чувства вины, что всё так...
Закрываю книгу.
- Отдыхай... - коротко улыбаюсь ему.
Вытягиваю плененную руку.
Еду в такси домой. Там меня встречает Илона Эдуардовна. Натирает кухонный гарнитур антистатиком.
- Ну, зачем Вы? У нас есть домработница. Она придет и всё сделает.
У нас очень прохладные отношения со свекровью. Она, одновременно, и по-европейски сдержана в эмоциях и прямолинейно-грубовата. И напоминает мне английских монахинь прошлого века из Джейн Эйр, которые жестоко воспитывали девочек. Но я ее вижу третий раз в жизни и, наверное, в последний.
