- Крутой! - с любопытством смотрит на фонари в форме факелов.
Мы несём с ним пакеты из супермаркета. Я - два больших. Он - два маленьких.
- А мама приедет? - беспокоится он немного.
- Обязательно приедет. И выдаст нам люлей по первое число.
Пытаюсь настроить себя миролюбиво. Но получается хреново.
- Тебе - за то, что ты сначала смылся без спроса, а потом ещё и со мной уехал. Мне - за то, что я тебя увез. Но мы же потерпим, да?
- Мама не выдаст. Мама... - вспоминает слово, задумчиво устремляя взгляд в темное небо.
- Милосердная.
- Как? - улыбаюсь я.
- Ну... мило сердится, - поясняет он, пожимая плечами.
- Степаха... - улыбаюсь я, поправляя ладонью его съехавшую шапку.
Мне так больно просто до внутренних воплей и одновременно я просто в какой-то сумасшедшей эйфории и умилении.
Сын!
У меня просто охренительный сын.
Боже, блять, я отец!!
В какой-то момент я уже перестал верить, что в моей жизни случится семья, дети...
По молодости не спешил, а потом не успел оглянуться, а необходимая для этого женщина уже в прошлом.
..
- Мама не ругается. Только обнимает. И плачет.
- Плачет?
- От радости. Что я нашелся.
- Ясно.
С этим надо что-то делать, конечно. Хоть мне и сейчас до чертей самому хочется мою ""хрустальную вазу"" об стенку расколотить, но постоянно ее раскалывать таким способом нельзя. Негуманно это с матерью так… Да и небезопасно.
- Мы с тобой завтра на этот счёт побеседуем, ладно?
Мы раздеваемся с ним в прихожей. Он оставляет мокрые следы на полу.
- Ноги промочил, - констатирую я.
И поддаваясь порыву, снова беру его на руки.
- А мы у тебя с мамой будем?
Смотрюсь с ним в зеркало, отыскивая очевидные сходства.
- Да, - уверенно киваю я.
- А папа?
Молча смотрю в зеркало застывшим взглядом.
- Борода... - ведёт Степа пальцами по моей прилично отросшей щетине. - Как Дед Мороз. А папа говорит, борода - плохо. Ее нужно брить. Она у плохих всяких там - лицедевистов...
- Реци... Рецидивистов, - на автомате поправляю я, чувствуя как поднимается волна протеста и сердце сбивается с ритма.
- Лице... - не соглашается Стёпа. - Чтобы спрятать лицо ведь!
Жгучая волна ревности бьется в грудной клетке. Потому что ""папа"". И потому что этот ""папа"" ещё прошёлся по моему образу! Баклан оборзевший...
- Разве Дед Мороз плохой?
- Хороший!
- А я?
- Тоже хороший.
- Ну и всё! Считаю, что честь бороды восстановлена.
А Юле нравилось...
Вспоминаю, как она водила по моему лицу пальцами, обрисовывая каждую деталь.
