Отдает мне в руки. Я разглядываю стрелки. Они все стремятся к двенадцати.
Он ласково ведёт костяшками пальцев по моим плечам, едва касаясь.
- Вот сейчас, после двенадцати, я превращусь... в чудовище. Голодное... ненасытное... жадное... и не знакомое со словом нет. Если ты это чудовище не хочешь... Юль... - шепчет, задыхаясь. - Выгони меня!
А я хочу это чудовище, хочу!! Боюсь - да. Но, у меня от его дыхания звёзды в глазах!
И если я сейчас не прыгну с этого обрыва, я никогда не прыгну!
А я хочу хотя бы знать, как это - близость с человеком, которого желаешь.
И сжимаясь от страха неизвестности, я продолжаю молча смотреть на часы.
Стрелки встречаются на двенадцати. Закрываю глаза, прислушиваясь к своему телу. Моё чудовище ласково впивается мне в шею, с голодным стоном сжимая меня. Я зависаю в остром оглушающем ощущении удовольствия.
И в сладкой судороге просыпаюсь! Слишком короткой, чтобы насытить тело, но достаточно яркой, чтобы шокировать.
Тупо осматриваю комнату, не понимая как я оказалась здесь, когда была с ним там.
В горле пересохло, сердце истошно стучит...
За окном темно.
Поправляю волосы.
- Роб?
Тихо.
- Стёпа??
Встаю, откидывая плед. Наверное, муж укрыл меня.
Обхожу комнаты.
Никого нет...
Роберт собирался уехать. Набираю его.
- Роб, а ты что забрал с собой Степу?!
- Нет. Зачем?
Волна паники бьёт в живот. Скидываю вызов, бегу в прихожую.
Сапожек и куртки нет. Дверь не заперта!
Нет-нет-нет!!!
Как ты открыл дверь??
Куда ты пошел?!
Глава 24 - “Признание”
Глава 24 - “Признание”
Смена моя давно закончилась.
Но я все ещё тусуюсь здесь, в палате у Хасана.
Паломничество коллег к нему наконец-то закончилось, родственники уехали, Таечка его спит...
А мы... треплемся ни о чем и обо всем сразу. Я просто очень рад, что небеса мне оставили друга.
- Ну что там, дружище, по ту сторону? Глючило?
- Да. Отец привиделся... Ощущение детства поймал... Знаешь, такое, когда все вокруг имеет значение. Листик там, лужа, колесо, запах воздуха... Как будто на все сквозь увеличительное стекло смотришь и оно на тебя внезапно прыгает многогранными впечатлениями.
Не как сейчас, когда ты тонально высвечивает важное и замечаешь только это.
- И?..
- Я, наверное, ещё одного ребенка хочу. Дочь в этом смысле я упустил. Она уже взрослая...
Я тоже всё упустил… Кому за это всечь?
Открыв окно, высовываюсь с сигаретой.
- Горыныч, дай сигарету...
- Терпи, болезный. Нельзя тебе сейчас.
Вздыхает.
Стоянку больницы освещают фонари. Машины разъехались.
