Я бы не отмылся!
От того, что он мог делать с беременной Юлей едет крыша. Это же чудо чудесное, что мой Степаха выжил!
Крышечка моя свистит так, что трясутся руки.
Прохожу к сестринскому посту, попросить сиделку для пациентки.
Дверь в кабинет Крынского открыта. Там Бергман.
- Чадов неадекватен в своей попытке утопить меня. Я не готов больше работать с ним! Он чуть не угробил пациентку. Я требую расследовать эту ситуацию. Или как там у нас в последнее время принято? - с обидой.
Молча захожу в кабинет. У Крынского только сошли синяки под глазами от прошлого моего ""хирургического вмешательства"".
Молча делаю шаг к нему и повторяю ""операцию"".
Бах!
- Чадов! - шокированно шепчет Бергман, теряя голос.
- Экскюзи муа... - прижимаю к сердцу руку, глядя в глаза Бергману. - Гопник-с... Что с меня взять?
Сваливаю.
Бергман прибегает ко мне и отчитывает меня. Я настаиваю на своей версии.
- Борис Егорович, Вы понимаете в чем обвиняете Крынского??
- Это была подстава! - категорично утверждаю я. - Примите меры.
Вы же знаете, что это не первая его махинация.
- Стоп! Он утверждает, что это ты подставил его так. Развели тут Санта-барбару!
- Не. Я же ""гопник"". Я в морду бью. А не пациентками дерусь. Подлость - не моё.
- Ну ведь опять всё бездоказательно!
- Вы главный врач. Вам решать, кто из нас верблюд. Можете, конечно, дождаться обращения в суд очередного пациента!
- Черти... - ругается он. - Обоих уволю! Всех троих! Вместе с Юлей.
- Юлю не трогать! Причем тут она?.. Она пострадавшая сторона! В Вашей клинике пострадавшая, прошу заметить.
- У меня вся больница из-за вас страдает!
- Понравится Вам, когда весь наш персонал побежит лечиться по другим заведениям из-за того, что не доверяет хирургам, анестезиологам и другим специалистам? Примите меры!
Снова занимаюсь пациенткой. Потом спускаюсь вниз, забираю заказ. На улице уже темно.
Иду к Юле с ее персиками.
Ей плохо... Зелёная вся. Тошнит, слабость.
- Девочка моя... - прижимаюсь глазами к ее ладони. - Ну что там пупсик наш хулиганит?
- Главное, что ему ничего не угрожает! А я потерплю.
Но я что-то не представляю, как ехать... - жалуется Юля.
- Что Истомин говорит?
- Предлагает капельницу и легкое снотворное. И остаться до утра. Но там же Стёпа ждёт...
Приподнимается. Ослабленно падает на спину.
- Ты не ела ничего.
- Ой, не говори мне про еду! - страдальчески закатывает глаза.
- Соглашайся. Пусть капают. Стёпа под присмотром. Я с тобой посижу. А ближе к ночи уже поеду.
- Нет. Сейчас поезжай.
