- Мы здесь поживем пока, хорошо?
Я не знаю как дожать Юлю, чтобы сообщить Степахе, что папа - это я!
Она принципиально - согласна. Но мы не знаем, как это сделать.
- Документы для начала забери все.
- Хорошо, я заеду, заберу.
- Заедем, - поправляю я.
- Я не боюсь Роберта, - поджимает губы. - Он ничего мне не сделает. От всех невозможно убегать и прятаться. Мне пора отстаивать себя самой.
- ""Заедем"", - строго настаиваю я. - Никакой женщине не пора отстаивать себя самой. Тебе - тем более. Для этого у тебя есть я.
И всегда буду!
- А два папы бывает? - разглядывает нас Стёпа.
- Бывает... - киваю я решительно.
- А ты мой второй папа?
Сердце мощно дёргается в груди, дезориентируя, и пульс оглушает.
- Я - первый… Первый папа.
Юля тормозя сжимает мою руку, лежащую на столе.
- А как понять, кто первый, кто второй?
- Иди сюда... - поднимаю его на руки.
- Борис! - нервно.
- Всё нормально!
Подхожу с ним к зеркалу.
- Видишь, как мы с тобой похожи? Мы с твоей мамой... эм... когда-то очень дружили.
И у неё в животике появился ты. А я уехал... Маме пришлось... найти для тебя другого папу. А потом я вернулся... И мы с тобой встретились.
- Нельзя было уехать! - строго и недовольно смотрит на меня сын.
- Я не знал... Что ты у мамы появился. Иначе бы не уехал.
- А что будет с папой? С тем папой?
- Ничего плохого.
Хотя стоило бы.
Задумчиво смотрит в зеркало.
- Нельзя было уехать! Папа маму обижал!
- Степочка... - шокированно улыбается Юля. - Не обижал.
- Обижал! - с возмущением доказывает мне.
- Мама плакала! Я видел! Ночью...
Играя желваками, перевожу на Юлю вопросительный взгляд.
Это что ещё за херня?!.. Меня обваривает адреналином.
Она отрицательно качает головой.
- Мне просто... было... одиноко. Приснился плохой сон.
- Лучше бы ты не уехал!
Отталкивает меня.
Спускаю на ноги. Убегает наверх.
- Зачем ты?! - сердится Юля.
Развожу руками...
От обиды сына хочется повыть от раскаяния. Наорать на Юлю за моё неведение. Всечь Крынскому. До кучи отметелить ее отца!
От беспомощности луплю кулаком в стену.
Протираю ладонями лицо.
Юля тормозит мою попытку пойти наверх.
- Ну всё... Успокойся. Давай, я сама дальше.
Умиротворяюще гладит по плечу. Идёт наверх.
- Скажи ему, что я вас очень люблю и никуда не уеду больше. И ещё... что он имеет право сердиться, - в спину. - И что мне тоже было одиноко...
Время идёт. Они не приходят ко мне. Ложусь на диван. Вырубаю с пульта свет.
Завтра надо как-то мириться с этим сердитым парнем.
