Взрослые котов так разнимают.
- Молодец. Надо отпустить. Давай? - забираю у него из рук птицу.
Открываю полотенце и получаю нехилых пиздюлей от селезня!
- Эй! - уворачиваясь от твердого и молниеносного клюва. - Вот придурошный! Да, мать твою...
Мощный!
Стёпа заливается хохотом.
Откидываю вредителя в сторону от нас. Растопырив крылья, орет чайкой. Вернее - гусем. Короче орет. И крыло одно неестественно вывернуто.
- Повредил крыло, улететь не может, - комментирую я. - Короче, надо его к травматологу. Врач такой.
- Человеческий? - озадаченно спрашивает Степан.
- Птичьих у нас нет.
Набираю Стефа из травматологии.
- Стеф, здорово. А ты можешь утке крыло вправить?"
"- В смысле - на спор? - растерянно.
- В смысле - чтобы улетела.
- Хм...
- На балконе тут у нас сидит.
- Ну, неси... свою утку. Не вправим, так съедим.
- Но-но!
- Да шучу я. Неси. Посмотрим.
Накидываю полотенце сверху и после непродолжительных боев, утка снова обезврежена.
Целеустремлённо чешем в детскую травматологию. Она в другом корпусе и нужно пройти через переход на первом этаже.
Вот там моего подельника вдруг опознают.
- Степан! - вскрикивает незнакомая медсестра. - А ну-ка иди сюда! Мама тебя ищет! Папа приехал... Сердится, - многозначительно.
Степан, прикидываясь ветошью, выглядывает из-за моего бедра.
- Иди-иди... - пытается поймать его девица.
Неожиданно он разворачивается и даёт дёру. Она - за ним.
А я как долбоеб стою с уткой посреди больницы. Ну что ж... Зачинщик, как положено сбежал. А мне доводить этот пиздец до конца.
Несу эту радость Стефу. Мы долго ржом над подставой от малого. Усыпив и поколдовав с птицей, находим добровольца из санитарок, кто готов забрать болезного селезня к себе во двор.
Растирая пострадавшие руки, иду обратно через кофейню внизу.
- Ну зачем ты сочиняешь, Степан? - дергаюсь от раздраженного голоса Крынского.
- Да! Утка там была! Я ее спасал.
- Ну какая утка?... - с досадой.
- Настоящая!
Крынский тащит за руку Стёпу к лифту. По инерции, с колотящимся сердцем иду за ними.
Ещё не осознав, что это значит головой, но сердцем уже осознав. Оно в истерике пытается выпрыгнуть из грудной клетки.
- Я не вру! И там дяденька был.
Вырывает руку Стёпа.
- Какой дяденька? - останавливается Крынский.
- Ну такой... большой. С бородой.
- Он тебя трогал? Обижал?
- Нет! Добрый. Хороший. У него огонь в горле!
Это он про татуху мою - языки пламени на шее.
- Имя у него, как в сказке.
- В сказке?
- Чудо-юдо? - озадаченно вспоминает Степан.
