1
Маша
Подъезжает такси, Никита распахивает дверцу.
— Садись.
Смотрю на автомобиль, и салон кажется мне западней, в которую я сама себя загоняю. Мышеловкой, если совсем точно.
Запоздало соображаю, что отец Никиты может быть дома.
— А как же твои родители?
— Их нет дома, не парься.
Это хорошо, со старшим Топольским я не собираюсь встречаться.
— Чего встала? Крипово? — сверлит глазами Никита. Взгляд злой, колючий.
Лучше не нарываться, я и так его разозлила. Как порвало Милену, даже думать не хочу. Но мне совсем не страшно.
Может, потому что есть Никита?
— Не крипово, — передергиваю плечами и сажусь в салон.
Топольский обходит машину и садиться рядом на заднее сиденье.
Его нога касается моей. Ник двигается ближе и прижимается бедром к моему бедру. Он в джинсах, я в брюках. Но два слоя ткани как тонкая бумага, их будто и нет.
Там, где мы соприкасаемся, кожа горит. Совсем перестаю соображать, а ему, кажется, все равно. Смотрит равнодушно в окно, руки лежат на коленях.
Сцепляю пальцы перед собой, подавляя внутреннюю дрожь.
На что я подписалась? Забыла, как на меня действует Никита? Особенно, в закрытом пространстве...
Мне надо закачать на его телефон прогу, которую сбросил Севка. Вот на это я и подписалась.
Едем недолго. Лицей в центре, дом Топольских тоже. Это мы с мамой живем в спальном районе, я оттуда почти час добираюсь.
Не успеваю выскочить из машины, Никита открывает дверь и подает руку.
Смотрю круглыми от изумления глазами.
— Давай руку, Заречная, — говорит насмешливо, но глаза сужены.
Он не шутит. — Вдруг сбежать решишь.
— Не решу, — бормочу под нос и выхожу, старательно его проигнорив.
Топольский ничего не говорит, кивком головы указывает на дом, и мы идем.
В доме никого, я слегка расслабляюсь. Никита ведет меня по огромному холлу, а я украдкой рассматриваю дом. Очень круто. Видно, что интерьер подобран дизайнером вплоть до книг, небрежно разложенных на низеньком столике.
Изнутри поднимается удушающая волна. У них всегда было много денег. Чтобы откупиться от следствия, чтобы не допустить суда над единственным сыном.
Их жизнь ничуть не пострадала, а мама…
Когда подходим к лестнице, навстречу выходит женщина в костюме, с зализанными волосами и гулькой на затылке.
— Никита Андреевич, вы сейчас будете обедать?
— Нет, Инна Геннадьевна, спасибо. Позже. Или ты хочешь есть, Маша? — поворачивается ко мне.
Отчаянно мотаю головой. Мне порции Никиты хватит до завтрашнего вечера.
Поднимаемся на самый верх, его комната в мансарде.
