Мне хочется толкнуть Саида за то, как он обрывает женщину. Велит той уходить в домик прислуги, чтобы нас оставили наедине. Посылаю Нигяр улыбку, чтобы хоть немного смягчить разговор.
Но я рада, что в доме больше никого нет. Только Адам, который спит, так и не дождавшись меня. Куда проще будет поговорить, никаких отвлечений и отговорок.
Я готова.
Направляюсь за Саидом в гостиную, только сворачиваю на секунду в столовую. Не ошиблась, что Нигяр накрыла стол к нашему возвращению. Подхватываю чайник с заваркой, потому что в горле дерет от сухости.
И нужно себя чем-то занять.
Маленькая хитрость, чтобы оттянуть неприятный разговор. Вырвать себе передышку, потому что Саид не будет меня щадить. И на это я больше не рассчитываю.
– Готова? – мужчина плещет себе коньяк в бокал, усаживается в кресло напротив. – Выкладывай. Всё.
– Я думала, будут вопросы и…
– Будет так, как я скажу. Сначала ты всё выкладываешь, потом я уже задаю вопросы. Хочу знать твою версию событий.
Короткий вдох, привычная реакция. Придумать ложь, оправдаться.
Юлить между фразами, как было последние дни. Когда Хаджиев бил под дых своими вопросами, а я пыталась найти выход.
Но медленно выдыхаю, и начинаю говорить. Открыто и честно, не прикрываясь ничем. О том, как Эмин похитил меня из клуба, и только тогда я узнала о его жизни. Как держал в доме, возил в больницу, и оставил у аэропорта. Пытаюсь объяснить почему соврала о беременности.
Меня никто не перебивает, впервые. Я замолкаю время от времени, делаю глоток терпкого чая, и начинаю снова.
Куда проще рассказывать, когда мужчина не подгоняет и не рычит. Терпеливо ждёт, хотя сдержанность это не про него.
Дергаю длинные рукава платья, рассматриваю мелкие стежки. Всё что угодно, лишь бы не смотреть прямо на Хаджиева. Мне становится невыносимо стыдно.
Смущение жжет кожу, чувствую, как даже шея начинает краснеть. Если раньше я оправдывала свой статус предательницы, то сейчас крыть нечем. Я действительно такая.
И Эмина придаю, и своё обещание «никому не рассказывать о нём».
И Саида, потому что не выложила всё сразу, сбежала и пыталась скрыться, нарушая наш уговор.
– Я испугалась.
Оправдываюсь, но Хаджиев ничего не отвечает. И от этого молчания куда хуже. Укор, от которого екает внутри. Бьет виной, которую я не могу признать. Но и оправданий нет.
Я так запуталась."
"Прижимаю к себе ноги, укладываю голову на колени. Прячусь, чтобы Саид не видел моего лица. Мнимое ощущение зажиты и одиночества, будто я не мужчине всё рассказываю.
