Падаю на пол, ноги дрожат и не выдерживают.
Не понимаю, что со мной происходит. Бьет ознобом и пальцы немеют. А ещё вся кожа горит, словно пожар уже подобрался слишком близко. Его нет, но по ощущениям я в огне.
Пытаюсь отползти к стене, не понимаю, какая ближе ко мне. Полная потеря в пространстве, комната кажется такой огромной. И перед глазами плывёт, застилает слезами.
Саида не будет.
Не будет!
Я здесь останусь.
Одна.
Он запер меня, как зверушку, пазл своей игры.
И никто не будет рисковать.
Я отчаянно пытаюсь вдохнуть хоть каплю воздуха, но не получается.
Задыхаюсь. Так лучше, пожалуй. Умереть от удушья, не чувствовать языки пламени на теле.
И…
В ушах начинает звенеть, оглушает. Тело будто не принадлежит мне, полностью подчиняется панике. Со мной никогда ничего подобного не происходило. Все чувства сходят с ума, не подчиняются мне.
Я не хочу умирать.
Не хочу.
Лучше уж с Хаджиевым.
Лучше…
– Твою мать, Ника.
Отшатываюсь от чужих прикосновений, слова складываются в неразборчивый писк.
Не могу понять, что происходит. Кто здесь? Или это лишь галлюцинации?
Видение перед…
– Смотри на меня. Блядь.
Хочу сказать, чтобы Саид не ругался. Он никогда так не делал. И миражу тоже не стоит, недостоверно получается. Но вырывается только хрип, и в груди сильнее давит.
– Всё хорошо, пташка, я тебя держу.
– В сторону, Хаджиев, - прикосновения сменяются. Кожа грубее, холоднее. – Чувствуешь мои прикосновения?
– Я… Да.
– Хорошо. Сможешь посчитать, сколько ударов будет?
– Нет! Я дышать не могу.
Не могу… Мне нужно…
– Всё нормально, это ничего страшного. Просто считай.
Кто-то постукивает пальцами по моему подбородку. Сбиваюсь, не могу. Это всё не кажется реальным. Глупость. Два или три? Дёргаюсь от холода, больно бьюсь затылком о стену.
Значит, я возле стены.
Хорошо.
– Сколько, Ника?
– Не знаю. Три раза?
– Да. А теперь посмотри на нас, давай. Не так сложно, правда? Ты сможешь.
Не смогу. Всё мельтешит, кружится. Только две фигуры, которые склонились надо мной.
Черты лица медленно вырисовываются, и я узнаю мужчину.
– Лютый.
– Уже хорошо. Забирай своё сокровище, Саид, надо валить.
– Я не могу идти. Всё…
– Дышать ты тоже не могла."
"И не могу! Только понимаю, что втягиваю кислород. И получается, лёгкие больше не горят. Я дышу, получается. И дрожь в теле постепенно успокаивается, оставляя после себя отпечаток истерики.
Не спорю, когда Хаджиев рывком поднимает меня на руки, прижимает к себе. Всё же не галлюцинация.
