Саид в очередной раз выигрывает.
Я жду смеха или незамедлительных требований. Но Хаджиев молчит. Внимательно рассматривает меня, черты его лица становятся ещё более острыми. Сплошной гнев, который так легко читается на его лице.
Или это я так изучила мужчину, что знаю его эмоции? Как едва подрагивает верхняя губа, лишь уголок. И я уже понимаю, что ничего хорошего меня не ждет.
– Чего ты хочешь, Саид?
– Ты не шутишь, - мужчина усмехается, а словно лезвием ведет по ребрам. Зловещий звук, не хороший. – Интересно, Ника, кем ты меня считаешь?
– Я… Тобой? О чём ты?
– Ты действительно считаешь, что я могу причинить боль ребенку? Сколько ему там, пять? Шесть? И что в твоей голове? Я просто запру его в подвале и буду пытать? Просвети меня, пташка, каким чудовищем ты меня видишь?
– А ты – нет? Ты приставил пистолет к моей голове! Зная, что я беременна.
Ты угрожал мне!
Я хотела бы быть смелой. Достаточно, чтобы открыто высказать мужчине всё, что меня злит и раздражает. Или сохранить нейтральный тон, пусть не надеется, что смог задеть.
Но на деле я звучу обижено, голос подрагивает от разочарований. Он наставил на меня оружие! Так, словно это в порядке вещей, словно со мной можно так поступать. Таскать за собой, грубить, а после позволять всяким сидеть на его коленях?"
"Стискиваю зубы, выдыхаю. Это уже лишнее. То, что Саид был с другой, не должно меня трогать, не имеет значения. Пусть катиться к своим девкам, только меня отпустит.
– Я не трогаю детей, Ника, - чеканит, словно я нанесла ему смертельное оскорбление.
– Никогда так не поступал и не планирую впредь.
– И Адам оказался здесь случайно? Не как предмет шантажа?
– Максимум, что я сделаю, отправлю пацана подальше.
– Так нельзя! Он ведь ребенок, он привязывается к людям. И у него свои особенности, ему нужна стабильность.
– Именно поэтому ты, пташка, будешь вести себя прилично, - делаю шаг назад, когда Саид приближается. Медленно, словно в клетку загоняя. Наслаждается моментом, растягивает его. – Будь хорошей девочкой и не создавай проблем.
И тогда Адам будет здесь, с тобой.
– А если я сделаю что-то не так?
– Адам уедет, больше ты его не увидишь.
Саид не говорит, а бьет словами. Знает, как причинить мне боль, как заставить молча кивать. Одно дело отвечать только за себя, а совсем другое – за маленького мальчика, который ни в чем не виноват.
Отъезд Адама это не страшно, но я ведь не буду знать, что с ним! Когда мы покидали Польшу, я знала, что Саид сдержит слово.
