Лучше любых результатов анализов. Вот оно, доказательство. В том, как Ника отступает, на секунду прижимает ладонь к животу.
– Думала, что я не узнаю? Ты от меня ничего не скроешь, пташка. Какой срок?
– Я не… Не знаю.
– Не знаешь срок или о чем я говорю?
Давай, пташка, соври мне. Дай повод окончательно сорваться, послав к черту всё. И так нервы горят, превращаются в отравленный пепел. Лёгкие сводит от гнева, ненависти, предательства.
– Нет, - качает головой, не дышит даже. – Срок не знаю.
– Ты хотела сбежать с моим ребенком, ничего не сказав? Плохое решение, пташка.
Ты – моя. И ребёнок тоже мой.
– Ребенок не вещь! Твой не твой, - передразнивает, но куда смиреннее. Тихо, едва кусаясь. Сжимается, укутанная в мою куртку. Не смотрит в глаза. – Я просто хотела оказаться в безопасном месте, где малышу ничего не угрожало бы. Разве это так плохо?
– И в бегах будет лучше, безопаснее чем со мной? Я – Саид Хаджиев и…
– И твою машину расстреляли! Пока я была с тобой внутри!
Срывается, кричит так, что уши закладывает.
Бьет по сердцу, если бы оно у меня было, хриплым голосом. Надрывным, сломанным. Ника не плачет, но глаза уже на мокром месте."
"– Мы с тобой сидели в машине, а по нам стреляли! Твою квартиру подожгли, когда мы были в другом месте. Мы… Я даже не знаю, сколько раз тебя пытались убить, когда меня не было с тобой! Раз? Десять? Сотню? Господи, да Халида, твоего брата, взорвать летом пытались! Когда он был с ребенком, ты это помнишь?!
Помню.
Весть о смерти Халида быстро разлетелась, спустя пару минут после взрыва.
Машину подорвали, выживших не было. Нутро ошпарило, когда думал, что больше брата нет. Без семьи остался. Эмин в могиле, Халид пеплом стал. Только Зверь, который особо семьей и не был.
И всё.
Но брат оказался живым, сукин сын. Пока его девка за день успела всех приструнить, приказы отдавать, как сильная наследница империи Цербера, он в безопасном месте прохлаждался.
– И ты мне будешь говорить о безопасности, Саид?! Я, может, до родов не смогу дожить с тобой! Ты об этом не думал? Нет, ты ведь всесильный повелитель города.
Только ничерта подобного! Тебя убить пытаются, а я… А я рядом должна быть?
– Должна.
Рявкаю, сжимаю её запястье. Тяну на себя, прижимаю. Девчонка отбивается, характер неожиданный проявляется. Или это гормоны начинают играть?
Только сейчас мне плевать. Спускаю на тормозах, закрываю глаза. Ника правду говорит, по больному бьет. Знает, как мужика задеть, сильнее всего бетонной плитой придавить.
