Медленно двигаюсь вперед, бежать нельзя никак. Только внимание привлеку, а всё и так слишком шаткое. Саид не узнал меня. Не узнал! Прошел мимо, словно я ничего не значу.
Может, нужно было так сразу сделать? Обрезать волосы, перекрасить их, спрятаться под личиной другой девушки. Раз Хаджиев не смотрит на других, то и новую меня не заметил бы. Он как цепной пёс, натренированный лишь на одну цель.
Это обжигает неправильной радостью, ядовитой. Что других не видит, не имеют значения. Вот только реальность другая. Это сейчас, пока я снова не окажусь в его плену.
Намерения у Саида совсем не благие.
Не заметил…
Повторяю, про себя, как мантру. Даже если мужчина, знающий каждый сантиметр моего тела, пропустил, то остальные наверняка. Я смогу ухать, добраться до Эмина. Прав был он, когда не хотел меня отпускать. Вот только я не хочу просидеть всю жизнь в бункере.
Или ждать, когда один Хаджиев сможет убить другого. Я была разбита, когда узнала, что Эмин мертв, якобы. Растеряна, запуталась. Но если Саида действительно убьют, если…
Мотаю головой, сдерживая жгучие слезы.
Они разъедают глаза и внутренности, кислотой выплескиваются на сердце. Я не должна любить Саида, не должна переживать за него. Но не получается держать под контролем чувства, которые слишком сильны.
Я просто хочу исчезнуть, переместиться в другой мир, где никто меня не будет знать. Где не будут искать, не будут изводить. И не будет широкоплечего мужчины, который относится ко мне, как к собственности.
Кислород бьет по легким, когда добираюсь до парковки такси.
Снова могу дышать, надежда расцветает в груди. Совсем немного, а дальше всё по заученному маршруту.
– Свободны? – спрашиваю у курящего мужчины, хватаюсь за ручку двери. – До города довезете?
– Счетчик не работает, до центра…
– Хорошо, поехали.
Я знаю, что это банальная уловка и с меня возьмут втридорога. Но нет той цены, которая затмит мне свободу. Сейчас я согласна на любую стоимость, лишь бы быстрее скрыться.
Чем дальше я буду от Хаджиева и его людей, тем спокойней буду.
– Не летная погода.
Дергаюсь от грубого голоса над ухом, а после оказываюсь в стальных тисках. Мужские руки хватают за талию, тянут на себя, подальше от спасительного салона машины.
– Что? Пустите!
– Не сегодня, пташка.
Осознание накрывает лавиной. Липким страхом бежит по телу, застревает клубком нервом в горле. Голос, этот голос, который ни с кем не спутать.
Один хозяин, как и у меня.
Саид дергает меня на себя, прижимает к своей груди.
