Или угроза миновала, просто мне не рассказал?
А может, это его доказательство? Если я ответила на прикосновения, не отталкивала… То и мужчина решил показать, что сможет меня отпустить? Если я выиграю…
Когда.
Когда выиграю.
Я не допускаю и мысли, что могу проиграть. Всё идёт хорошо, хотя мы сыграли только пару раз. Я уже поняла, какую тактику выбрал Саид, какими комбинациями он защищает своего короля. Не первый раз играет, но слишком очевидны следующие движения.
И у меня получается перехватить вовремя, забрать его фигуры.
Сделать так, чтобы оборона Саида не получилась. Может, он ещё и не понял этого, но мне нравится.
Возвращается забытый азарт, кровь закипает. И растекается жидким наслаждением. Выиграть, обхитрить, продумать наперёд. Сделать так, чтобы противник признал своё поражение.
Это не в криминале разбираться, всё намного проще и привычнее.
– Ника, - мама щелкает пальцами, привлекая внимание. – Я тебя знаю, девочка моя. Снова думаешь, как мне соврать? Вот так сделай доброе дело…
– Я не собираюсь врать.
Просто… Не знаю, как тебе рассказать.
– Ртом, солнышко, ртом обычно рассказывают. Ладно, иди ко мне, поможешь.
– Что ты готовишь?
– Тертый пирог с яблоками. Ох, куда я дела сахар?
– Я найду. Мамуль, сядь посиди. Я приготовлю и всё расскажу, но только если ты отдохнешь.
– Шантажистку вырастила. Расскажи людям…
Мама ругается, но двигается в сторону стула. Двигает к себе пиалу с семечками, пьет свой чай. И смотрит в ожидании, пока я готовлю все продукты для теста.
Уже и не помню, когда я готовила в последний раз.
Что-то для Саида? Немного. А мне нравилось, отвлекало и не давало заскучать. Кажется, пока нарезаешь овощи на мелкие кусочки, то больше ничего и неважно. Только бы себе что-то не отрезать.
– Саша, - начинаю и сразу сдуваюсь, не находя слов. – Он… Ну… Он хороший?
Худшее, просто ужасное определение для Хаджиева. Мужчина какой угодно, но не хороший. Опасный, властный, жесткий и жестокий. Без принципов и чужая жизнь для него ничего не значит.
Хороший, как же.
– Надеюсь, что с нехорошим ты больше жить не стала бы. Говорила я тебе за Назара…
– Назар в прошлом. Развод и девичья фамилия, ма. Он не появлялся? Не искал меня или не пытался… Не знаю. Не было его?
– Нет, как ветром сдуло, быстро. И поделом. Надеюсь, его где-то бездомные собаки догрызают.
– Мам!
Видимо, судить Саида за жестокость больше нельзя. Потому что моя мама может любого преступника переплюнуть. Не убьет никого, конечно, но проклянёт от всей души.
