Градус его нарастал, словно кто-то подносил ко мне всё ближе и ближе источник огня.
Девочки впереди оглянулись мне за спину и начали подхихикивать и краснеть.
Только не это. Только не он.
Решил, что волчьих взглядов издалека и «случайных» касаний в коридорах между парами – мало, и нужно на прощание добить меня парой резких фраз?
Выпрямила спину, резко накинула рюкзак на плечо, чтобы ненавязчиво ударить его за несоблюдение личных границ. Казалось, я каждой своей клеточкой чувствовала, как он дышит у самого моего уха: мерно, глубоко и очень, очень близко.
– Красиво, – прошелестел Климов в затылок.
Он меня не касался. Но даже через толщу одежды я чувствовала жар его тела. Климов стоял, возможно, в миллиметре, но не задевал меня. Словно этот ничтожный миллиметр был оставлен мне, чтобы я сама решила его преодолеть и вжаться в горячее тело спиной.
Судорожно вдохнула и сделала вид, что всё ещё изучаю расписание. Боковое зрение уловило, что Карина флиртовала с Данияром, хоть и прикидывалась, что он ей безразличен.
Но мы-то обе знаем, в чьей толстовке она уже несколько ночей спит."
"– Мне отойти? – спросила я Климова, не оборачиваясь.
– Зачем?
– Чтобы дать тебе больше обзора на красивое расписание.
– Если хочешь дать мне больше, – понизился его голос. – Не уходи.
Шумно сглотнула. Сердце забарабанило по ребрам и эхом отразилось в ушах.
«Не уходи»…
Если бы любая, из впереди стоящих девушек, услышала, с какой интонацией Климов сказал эти два слова, то мне вырвали бы ухо, в которое эти слова были произнесены.
Но затем включился разум и догнал меня эхом других его слов: «Если хочешь дать мне больше…»
Что это? О чем? Дать больше? Дать что? Больше тому, кто взял под своё крыло садиста Раву?
Нет.
Сделала шаг в сторону, избегая соприкосновения с ним и двинулась к гардеробу, чтобы затем без оглядки покинуть универ.
* * *Поздно вечером, когда, освободившись от пар, работы и бесконечно медленного автобуса, приняла душ и, наконец, почувствовала свободу, в которой ноющие мышцы были приятным дополнением.
На глаза больше не давили линзы, которые ближе к вечеру хотелось выцарапать и выбросить в окно кафе.
Идеальная маскировка начинала приносить дискомфорт всё чаще, но без неё я себя уже не представляла.
Смотреть в сторону казалось пыткой. Какого-то великана вырвало на кровать Карины тонной блестящих тряпок. Стразы и блестки даже в тусклом лунном свете ранили и без того измученные глаза.
Видимо, сборы девчонок на вечеринку прошли бурно.
