– Чего тебе? – спохватилась Карина и поспешила завернуться в одеяло, чтобы спрятать компрометирующую пижаму с миньонами.
– Яся сказала, что ты простыла. Решил навестить. Выгонишь? – и так улыбнулся, гад, обаятельно, что даже я бы не смогла его после этого выгнать.
– Заходи, – бросила Карина нарочито небрежно, хотя сама, наверное, была готова отплясывать под одеялом.
– Только я не один, – вошел Данияр в комнату с небольшим пакетом в руке и Климовым за своей спиной. – Побоялся, что ты опять захочешь вырвать мне печень, поэтому прихватил защитника.
– Сегодня я безобидна, – благосклонно ответила Карина и между этими двумя завязалась болтовня.
Между мной и Климовым, который сразу по-хозяйски устроился за нашим столом, тоже завязалась болтовня. Только болтали мы глазами, предпочитая в качестве жестикуляции движение бровей.
Дернула бровью и бросила быстрый многозначительный взгляд на толстовку на нем.
«Не побрезговал?»
«Демонстрация?»
«Позёр.»
Его брови тоже дернулись, но не выразили ничего, кроме абсолютного спокойствия.
За него говорила уголки его губ, которые слегка приподнялись в ехидной ухмылке:
«Хочешь забрать её?»
«Снять с меня?»
«Я не против.»
– А вот и сладень… кое, – ввалился в комнату Женя с банкой варенья в руки и здорово труханул, судя по отвисшей челюсти, красноречиво говорящей о том, как он пожалел, что решил к нам прийти.
Взгляд Клима острым лезвием впился в Женю. Желваки на сомкнутой челюсти зажили своей активной жизнью.
– Пухлый, а ты не охренел ли? – Данияр, казалось, озвучил ровно ту же мысль, что сейчас вертелась в голове Климова.
– А что я сделал-то? – Женины глаза округлились за линзами очков. Челюсть вернулась на место. Секундное замешательство и, возможно, страх оказались очень быстро и ловко задвинуты куда подальше.
– Даже я себя так не презентую, как ты, – жестикулировал тем временем Данияр, шурша пакетом и, комично скривив лицо, спародировал Женину интонацию. – А вот и сладенький! Пупочек не развяжется – сразу двух девчонок окучивать, сладенький?
– Я про варенье, вообще-то, сказал.
И не сладенький, а сладенькое. Варенье, – в качестве доказательства своих слов, парень поднес банку к лицу Данияра и покрутил ее. – Видишь? Карине принёс.
– Я принёс, – выхватил у него Данияр банку и развернулся к Карине, которая села в постели и натянула одеяло до подбородка. – А ты, дружочек, – обратился он опять к Жене, небрежно глянув через плечо.
