– Тот факт, что ты сынок богатеньких родителей, не делает тебя лучше тех, кто зарабатывает на жизнь и учёбу сам. Но, почему-то, ты считаешь, что имеешь право унижать и играть теми, кто приехал в универ не на дорогой тачке, а на автобусе. Ты и твои дружки унижают людей, Женю… Благотворительностью занимаешься? Ты отброс, Климов. Хоть и с золотой ложкой, но отброс. Моральный урод с манией величия. Вот кто ты. Ещё о себе хочешь что-нибудь узнать? Накидать тебе ещё причин для моей ненависти исключительно к тебе или достаточно?
– Давай.
Продолжай, – голубые глаза, заволоченные ядовитой тьмой, словно заглядывали мне в самую душу.
– Хочешь ещё? – тыльной стороной ладони смахнула с щеки прилипшую прядь промокших от дождя волос. – Тогда слушай. Твоя компашка идиотов – просто стая шакалов, которые будут нюхать и лизать твой зад до первой твоей промашки. Покажешь им слабость, и они же разорвут тебя на части. А это что? – докоснулась до горячей кожи его шеи с татуировкой, понимая, что уже зашла слишком далеко, но остановиться было нереально.
Он сам, того не ведая, вскрыл мои старые раны, и теперь гной, скрывающийся под давно высохшими коростами, полился на него одного. – Что за мазня у тебя на шее? Детские каракули тоже делают тебя крутым?
– Не смей к ним прикасаться и говорить о них в таком тоне тоже не смей, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и в стену рядом с моей головой впечатался кулак. – Ты понятие не имеешь, о чём говоришь.
– Иначе что? Позовешь своих шакалов, чтобы они со мной разобрались? – кажется, у меня окончательно сорвало резьбу.
Он не стал отвечать. Всего секунда ему понадобилась для того, чтобы снова схватить меня за запястье, вытащить с этого двора и закинуть в свою машину. А мне понадобилось меньше секунды, чтобы перед глазами пролетела вся жизнь, когда Климов, спустя полчаса привёз меня к кладбищенским воротам.
– Хочешь знать, что за мазня у меня на шее? – его голос холодными иглами впился в сознание. – Сейчас узнаешь…
Глава 37
Я не знала этого человека. Не знала этого чудовища, которого пробудила своими словами.
Не знала, на что способен этот новый Никита, который тащил меня за руку по кладбищу по размытым от дождя тропинкам.
– Остановись, – пыталась я противиться. Царапала его руку, которой он стискивал моё запястье, но парень продолжал волочить меня за собой.
Рюкзак остался в машине. Мне даже нечем было ударить его в спину или по голове.
Всё, что я могла делать, – плакать и просить остановиться.
Он не слышал. Ничего не слышал.
